– Это, Сусанин, разговор есть.

Не поворачивая головы, я кивнул, подтверждая, что слышу. Гопник плюхнулся в кресло напротив. В отвороте кожаной косухи мелькнула золотая цепь такой толщины, что я засомневался – только ли для украшения она использовалась. Гопник скосил глаза на мою бутыль, но я был далек от желания делиться.

– Короче, мне одному не справиться, - без обиняков, с какой-то одному ему известной середины, начал он. – Будешь? – В его руке с обстриженными под корень ногтями возникла пачка сигарет. После моего отказа, он вытянул одну, воткнул в рот и прикурил.

Мне некуда было торопиться, поэтому я молчал.

– Ты, типа, в курсе, что кто-то отстреливает наших? – Он сделал основательную паузу, дожидаясь моей реакции.

– В курсе.

– Чё думаешь?

– Не только наших. Шизиков тоже. Думаю, кто-то из киллеров. Продолжает работать по профилю.

– В разных местах?

Я пожал плечами.

– Город большой. Уголовники тоже имелись в избытке.

– А вот что я тебе скажу, - Гопник подался вперед. – Это работает не шизик. Это свой брат. Из живых. А то, что попадал в шизиков – так, пристреливался.

– С чего решил?

– Я гнался за ним. И чуть не поймал, – добавил он напористей, натолкнувшись на мой недоверчивый взгляд. – Я тебе говорю! Я его загнал с Чайковского на Восстания. И поймал бы! Но он, сука, быстрый. Отель там, на Чайковского, знаешь? Там недалеко двор проходной. Этот гад на чердак ломанулся, видно пути отхода там у него были.

– Да ладно, не гони.

– Зуб даю! Я видел его, вот как тебя!

– Ну и? Описать можешь? Как он выглядел?

Гопник смутился.

– Темно было. Я держал его на мушке, – сказал он и тут же выпалил, оправдывая неуверенный тон. – Говорю же, тварь еще та! Чего мне врать? По-твоему, Валерик с дыркой в башке на своей хате, Марьиванна… Работа шизика? Да ни хрена!

Я задумался. Мне не приходило в голову серьезно отнестись к вопросу. С недавних пор смерть для меня стала такой же будничной составляющей как… дождь. Имело ли смысл скулить, провожая каждую отдельную каплю после потоков воды? У непредсказуемости стихии имелась лишь одна болевая точка, о которой я рассуждать не хотел. Дашка. Пока она в безопасности, все остальное меня не касалось. Но… Что будет с ней, если не станет меня? Неприятная мысль настолько задела меня, что я посмотрел Гопнику прямо в глаза. То, что всякая апокалиптическая хрень пролетала мимо, не задевая меня – разве не повод увериться в собственной неуязвимости? Я не верил Гопнику в историю с преследованием киллера, но Валерик, убитый в логове на Театральной… Было над чем пораскинуть мозгами. И еще: да, я не доверял Гопнику – тому было, что скрывать или он говорил не все. Однако, несомненно одно. Он боялся. Кого? Чего?

– Что ты хочешь? – спросил я.

– Надо организовать охоту. Говорю же, одному не справиться, уж очень неуловимая тварь. Глупо будет пережить всю эту хрень и откинуть копыта…

Что же. Резонно. Я отвинтил крышку, сделал один вдумчивый глоток.

– Может, ты и прав, - наконец, резюмировал я.

– А то! - обрадовался Гопник. – Договоримся, обсудим. Оружия до хрена, вот только, я тут подумал. Сусанин, нам без приманки не обойтись.

А пацан-то не так прост, как я решил. Хотя, чему я удивляюсь. Этот? Этот положит всех на тернистом пути псевдо-выживания.

– Надо подумать, - выдохнул я.

– Дело. – Гопник поднялся. – Вечерком в Октябрьском, норм?

– Не сегодня.

– Завтра?

– И не завтра, - я вспомнил уговор с Колюней. – Послезавтра.

Гопник дернулся лицом, но сдержался. Видать, парень любой день расценивает как угрозу для жизни.

– Добро, - нехотя сказал он. – Бывай.

Гопник исчез, оставив меня наедине с самой приятной собеседницей. Но сюрпризы еще не закончились. Причем, прятала их в рукаве не моя стеклянная подружка. Я успел приложиться в горлышку пару раз и уже стоял на грани решения. Меня со страшной силой тянуло домой. Не туда – в обустроенный быт, с камином, работающим генератором, сорокоградусной армией, лучезарно ждущей своего часа. Словом, не в берлогу, идеально подготовленную для зимней спячки. Нестерпимо захотелось к Дашке. Нырнуть под одеяло, дождаться, после душа (моими стараниями), мокрая, придет она. Кутаясь в мою старую футболку, любимая девочка прижмется ко мне, уткнется в плечо, смешно чмокая губами.

Снова будет покой.

Раньше я забывался до утра. Теперь меня хватало на пару минут. Но даже ради этих минут, я готов был свернуть горы.

– Макс, занят?

Сиплый голос проплыл надо мной и я поднял голову. Нашел в пространстве небритое лицо Яровца. На общем фоне постаревших, похудевших людей, Кеша выделялся – он сильно прибавил в весе. То ли питался одним дерьмом вроде чипсов, то ли наоборот – я знал, что ему в наследство достались жена и дети. Субботний ужин. Мы никогда не говорили на эту тему, но по всему видать, парня угораздило застрять в каком-то удачном дне. Только взгляд больных, на выкате, Кешиных глаз выдавал его с головой. Там жила не безнадега – обрыдлость, за которой кроме привычки жить, ничего не осталось.

– Будешь? – Я протянул ему бутыль, призывно обдавшую бока янтарным пойлом.

– Не сейчас, - он мотнул патлатой головой. Сел на то же место, где сидел Гопник. Облокотился на стол и с ожиданием посмотрел на меня. Словно я, а не он был инициатором разговора.

– Как знаешь, - я вернул бутылку себе. Однако выпить мне не дали.

– Леха прав, - услышал я.

– Какой Леха?

– А ты как его называешь? Вы только что разговаривали. Алексей Мельников.

– А… ну да. Подслушивал, Кеша?