Даниил смотрел на меня, не мигая. Его взгляд ничем не отличался от взгляда давешних кошаков. Такой же прямой, требующий ласки и участтия. Лицо Даниила блестело от влаги. В распахнутом вороте кожаной косухи темнели крылья татуировки.

– Так ты не ответил мне, Дань. Ты боишься умереть?

– Тебе мало философии, Оладушка? Посмотри вокруг, - он качнул головой, не отрывая от меня прямого взгляда. – Одна сплошная философия.

В его словах проклюнулась досада. Наверное, ему хотелось ответить грубее. А еще лучше – плюнуть на упрямую девчонку, занавесившуюся фиолетовыми прядями свежевыкрашенных волос. Но выбор отсутствовал: он не мог бросить мне через плечо безразличное «как знаешь», врубить двигатель и выкатиться к Исаакию в полном блеске байкерской славы под восхищенные взгляды таких же безбашенных девчонок, только и ожидающих призывного свиста.

Не знаю почему, но мысль об отсутствии у него выбора, приятно согрела меня.

– Ты сама зря ходишь без оружия, - вдруг сказал он. – Хочешь, я достану тебе пистолет?

– Зачем мне пистолет? Кого мне бояться? Разве собак… Но думаю, время у меня еще есть.

– Причем здесь собаки? Собаки нормальные. Они не стреляют людям в голову.

– Какую еще голову, Даня? Ты о чем?

– Да так. Завелся у нас народный мститель.

– Шизиков отстреливает?

– Если б так… Ты тетку толстую помнишь? Ну, на собрании она еще истерику закатила, типа, не они все шизики, а мы…

– Марьиванна? Конечно, помню.

– Марьиванна минус.

– Умерла?

– Ага. Умерла. С дыркой в башке долго не проживешь.

– Да ладно, - не поверила я.

– По дороге расскажу подробности. Поехали, - Даниил уже не просил – требовал. – Когда ты последний раз бултыхалась в бассейне? Я уже на подогрев поставил. Искра есть, все норм. Хочешь шампанское, икру…

– Нашел чем соблазнить, - усмехнулась я. – Ты мне еще бриллиантовое колье пообещай. Или Мазерати.

– Я пообещаю тебе звезду с неба. Устроит?

– Звезда или обещание?

– И зажарю тебе барана, сойдет?

Мои брови стремительно взлетели наверх.

– Целиком?

– Захочешь – целиком. Там на террасе камин. И вид классный на… - он поперхнулся.

– На город, - со вздохом закончила я за него.

– На закат. Против заката ты ничего не имеешь?

Я красноречиво закинула голову в низкую облачность. Небо отозвалось встречным взглядом – тоже заглянуло в меня, заполненную той же беспросветной серостью.

– Я тебя за язык не тянула, - задумчиво сказала я, опустив голову. – Классный закат за тобой.

Даниил взял паузу, как будто реально оценивал свои возможности по разгону облаков. Потом основательно, без суеты кивнул. Я втиснула руки в карманы безрукавки, наброшенной сверху толстовки, и сделала пару медленных шагов навстречу. И тут же услышала за спиной жалобное Кирово:

– Влада-а! Мы же в Зимний собирались!

– Вы еще занимаетесь этой фигней? – хмыкнул Даниил. – Какой в этом смысл?

– Смысла нет в нашей жизни! – с вызовом ответил Кир. – А прикасаться к шедеврам, это… Отвлекает, по крайней мере. Или развлекает – кому как больше нравится.

– Мне это вообще не нравится, - заверил его Даниил. – Хочешь прекрасного, Влада? Будет тебе прекрасное. Я приглашаю тебя в Мариинку.

– Ммм, - хмыкнула я. – И что там сегодня дают?

– «Лебединое озеро», - вздохнул Даниил.
– Я станцую его для тебя.

– Всё «Озеро»? – я не сдержала смешок.

– Хрен с тобой. Всё.

– Влада, - понимая, что терпит фиаско, Кир пустил в ход запрещенный прием. – У твоих продукты кончились. Ты же помнишь, мы собирались сгонять к бабе Шуре за яйцами.

Чистая правда. У мамы закончились ингредиенты для вечных блинов. А оставлять их с Антошкой голодными было выше моих сил. Последнее время я появлялась дома раз в три дня. Меняла пустой пакет с молоком, добавляла муки, сахара – по мере использования и привозила свежих яиц. Последнюю составляющую почти четырехмесячного квеста мы нашли у бабы Шуры. Поначалу проблема казалась неразрешимой – яйца протухли в первый же месяц. В холодильниках они продержались дольше, но все равно им настал кирдык. Баба Шура обосновалась на Заячьем острове. Во дворе, защищенном стеной от ветров с Невы, паслись куры. Седая интеллигентная старушка, давно похоронившая всех, включая и крохотного правнука, отдавала нам яйца просто так. Даром. Что мы могли предложить ей взамен из того, чего у нее не было? Корзины золота и бриллиантов?

Кир добился своего – напоминание о долге, который я добровольно и бессмысленно тащила на своих плечах, заставил меня отступиться. От бассейна, киношек, заката, жареного барана, «Лебединого озера». И крутого мачо.

 Разглядев в моих глаза зреющий отказ, Даниил сжал рукоятки байка.

– Заедем вместе за яйцами, если надо, - сквозь зубы протолкнул он.

Тема близких, оставленных без присмотра, была для него запретной. Это знала я. Знал и Кир. Он осуждал байкера за то, что тот бросил своих. Сразу и бесповоротно. Ушел, оставив мать, отца и старшего брата умирать. Казалось бы – Алиска поступила так же, но Кир относился к ее решению… С пониманием, что ли. Ему легко оказалось вешать ярлыки – его родители с младшей сестрой накануне печальных событий улетели на Крит. Что с ними стало, не знал никто. А я сильно сомневаюсь, что парень лелеял надежду когда-нибудь добраться вплавь до острова, чтобы узнать судьбу родных. Отсутствие выбора ставило его над всеми. Ему словно давалось право осуждать, хотя сам он и пальцем не пошевелил для того, чтобы его заслужить.