В движении по тропе я то и дело издавал панические вопли, настойчиво орал про кровавых людоедов, уже пожравших человек десять, затем увеличил количество до двух дюжин. Пока что операция шла успешно, послышались и другие голоса, вопившие о нашествии кровожадных монстров, раздались первые заполошные выстрелы — кто-то уже начал отражать атаки монстров.

Можно бежать дальше. Закинув пулемет за спину, рванул с новой силой, но уже метров через пятьдесят навстречу заполошно выскочили два невысоких мужичка средних лет с бешеными от волнения глазами.

— Стоять! Вы куда? Трусы!

Они остановились, тяжело дыша и нервно переглядываясь. Похожи друг на друга, наверное, индусские братовья.

— Почему с пустыми руками, где личное оружие? Бегите в жилище, берите ружья и направляйтесь к причалам, там формируется второй сводный отряд обороны! Может, вам повезет немного больше и вы успеете нанести врагу хоть какой-то урон.

— Уважаемый, а что же случилось с п-первым отрядом? — чуть заикаясь, спросил тот, что поменьше ростом, человек действительно индусского происхождения.

— Некогда рассказывать! Как косой самого Дьявола скосило! Все они уже, увы, полегли смертью храбрых! Вон там они погибли, за акациями! — я уверенно показал рукой на запад, где заканчивалась городская территория и начинались самые настоящие джунгли.

— Как? Неужели все… — простонал второй, черненький, похожий на турка.

— До единого! Вместе с мэром, — безжалостно подтвердил я. — Проклятые людоеды очень сильны и быстры, отрезают конечности у живых!

— Может быть, мэр объявил эвакуацию? — Коротыш ткнул брюнета в плечо.

— Эвакуацию? Что вы! Разве от них убежишь… — Я словно со стороны увидел, как страшно улыбнулся несчастным обывателям плотоядно довольный Гоблин, откидывая голову назад и зловеще хохоча.

— Они убили много добрых людей в округе. — Меня несло. — Некоторые горожане неосмотрительно сбежали в лес без оружия и были изловлены дикарями.

Что, испугались? Вот и думайте теперь что хотите.

— Вы владеете саблями? Самое лучшее средство, пулей их сразу не убьешь.

— Но у нас нет сабель! — с дрожью в голосе панически доложил окончательно перепугавшийся второй. — Матерь божья, пусть они пойдут другой дорогой!

— Очень жаль, с хорошими клинками шансы были бы выше. Нам потребуется вся ваша смелость и решимость, парни! Ого, да они опять лезут!

С этими словами я развернулся, быстро сбрасывая с плеча пулемет, и с причитаниями о коварстве страшного противника, засадил еще одну очередь по зелени, старясь брать повыше, чтобы случайно никого не зацепить. Эхо разнесло рев «бензореза» по округе, а когда я оглянулся, мужичков моих уже и след простыл. Точнее, их спины еще тряслись вдали, смешно подпрыгивали, удаляясь вдоль борта ржавой баржи. Не дождались конца инструктажа, что за народец, а? Как теперь с людоедами бороться?

— Стойте, стойте, трусы! Разве ваши ружья лежат там?

Тропа быстро вывела меня на улочку с первым перекрестком. Искомая труба была уже совсем близко. Отсюда было видно, как от района причалов в небо поднимаются клубы черного дыма. Народу не было видно. Словно по закоулкам Бизерты только что пронесся невидимый ураганный ветер, выдувая жителей в неизвестном направлении.

Площадь, где находилась таверна, тоже не отличалась многолюдьем.

Я не спешил заходить в заведение: сперва нужно осмотреться и отдышаться, потратив хотя бы минуту-другую. Дома вокруг по большей части представляли собой стальные сараи, переваренные из секций грамотно разрезанных корпусов. На некоторых из них имелись размытые дождями надписи, вывески и граффити.

В этом поликластере, как и в подобных на Амазонке, отдельных самостоятельных магазинов, как таковых, практически не бывает — слишком уж многие хотят заниматься меновой торговлей, а населения относительно мало. Поэтому каждое заведение, будь то таверна, меняльная контора, нормальная лекарня, лавка гомеопата или мастерская — последних особенно много, — держит при себе небольшой прилавок, где клиент может оперативно сдать и поменять все честно или не очень честно добытое. В качестве оплаты может приниматься все, что угодно, в том числе чеки предпринимателей и долговые расписки. Отлично идут патроны любых калибров. Женщины часто рассчитываются солью, если есть. «Шоколадкой» много соли не натаскаешь, а до моря далековато.

Под одной из вывесок рядом с закрытой калиткой, сваренной из железных прутьев, сидел сонный, небрежно одетый белый абориген неопределенного возраста с вытянутой куриной шеей, тихим и каким-то грустным дыханием, усталым лицом и пухлыми от регулярного пьянства глазами. У его раскинутых в стороны ног между шлепанцами лежала закупоренная выструганной конусной пробкой зеленая бутылка.

Добравшись до лавки, на которой он восседал, я, смахивая с лица пот и часто дыша, бесцеремонно подвинул его бедром, плюхнулся рядом и произнес: