— О, да! Я, великий и неповторимый гений, наконец-то нашёл Вас! Должен признать, Ваша битва с Вашим клоном меня очень впечатлила. Не думал, что лимитерийский принц способен на такие фокусы в столь юном возрасте.

Петренко выпил ещё стакан и продолжил:

— Хотя… почему я удивляюсь? Что Вы, что Ваш брат — Вы оба унаследовали непоколебимое могущество Вашего отца, а также выносливость Вашей матери. Лимитерийская принцесса, правда, неудачницей вышла, но мне этот образец никогда не был интересен.

Хог почувствовал, как в его рту становится солоновато от ярости. Что сейчас, что потом — Герман не изменился ни на грамм. У него не было ни людей, ни анти-людей, ни демонов, ни элементов, ни любимых — никого. Только ценный образец и ничего больше. Псих, помешавшийся на науке и не видящий ничего, кроме научных образцов. Этот человек без всякого угрызения совести будет проводить ужасные эксперименты даже над детьми, лишь бы сделать какое-нибудь грандиозное, научное открытие и рассказать об этом за бокалом «Мартини».

— Ваши родители, Ваше Высочество, создали гуманное государство, что невыгодно для нас. В особенности, для меня, — хитро улыбаясь, говорил Герман. — Наука требует великих открытий, а у меня совершенно нет подопытных. К тому же, Его Высочество Евпатий сильно ограничивает меня, а мне это не нравится. Вот господин Апатий — он святой души человек! Дал мне всё, чтобы я мог работать во имя научных открытий, во имя науки, во имя совершенства.

Петренко допил остатки коньяка, после чего выкинул пустую бутылку и похлопал ладонями.

— Кончайте с Его Высочеством, ребята! Лабораторию нужно уничтожить.

Герман нажал на кнопку, и кресло стало подниматься в воздух, после чего улетать. Хог вытянул руку в попытке остановить безумного гения, но это всё, что он смог сделать…

Первая пуля вошла чуть ниже груди, тем самым пошатнув небесного охотника. Мельчайшие капельки крови, застывшие перед глазами; боевики, поднимающие оружие; гильза, падающая на пол. Лимит сделал выдох, однако далось ему это с очень сильным трудом: застрявшая пуля стала окончательной помехой.

А потом его попросту расстреляли, прерывая болезненный вскрик звуком стрельбы. Хог с грохотом упал на спину и перестал подавать признаки жизни. Закатывающиеся под веки глаза наблюдали, как из руки, что дёргала пальцами, начинает собираться приличная лужица крови. После этого мир и вовсе перестал существовать…

— Я… погиб?

5. Хог сидел на полу, не придавая значения тому, что вокруг него ничего нет. Только абсолютная чернота, да холод. Хронология воспоминаний закончилась, а следовательно, нужно было сделать выводы касательно них.

Озлобленный на то, что второй лимитериец получает гораздо больше любви и внимания, первый решил пойти на пакость: испортить королевский бал. Однако его поймали и посадили в карцер, причём это была инициатива родителей, которые были сильно ошарашены свалившимся на них позором. По традициям говорилось, что виновник, осквернивший королевский титул, должен быть казнён собственными родителями. Но Евпатий и Елена, видимо, либо не смогли убить своё чадо, либо придумали что-то другое — тут так и не стало ясно. На помощь пришла идея о воссоздании клона первого лимитерийца, а затем его замене. Какой результат дала наука — это неизвестно, однако клон со временем сумел адаптироваться к окружающей среде, а потом совершить побег. В то же время, отряд, возглавляющим которого был Апатий, готовился к назревающему мятежу, решая напасть на королевскую семью во время дня рождения лимитерийского принца. Ольга с самого начала знала, что создание клона ни во что хорошее не выльется, и потому решила пробраться в лабораторию.

Хог приоткрыл глаза, в которых тускло мерцал красный огонёк. Значит, старшая сестра пробралась туда не только ради разоблачения учёных, но и чтобы спасти первого лимитерийца. Здесь Лимит мог сделать небольшой тайм-аут, потому что он сражался с Гвидоном, спасая Ольгу. В настоящей хронологии всё было иначе. Лимитерийская принцесса пробралась в лабораторию и открыла карцер, выпустив Хога на свободу. Вместе с ним она подслушала разговор Апатия, Германа и других боевиков, благодаря этому узнав о скором мятеже. Брат и сестра поспешили к выходу, но в центральном отсеке Ольге не удалось спасти — клон убил её. Произошла схватка между оригиналом и фальшивкой, в ходе которой победу одержал Хог, а не Триггер. После этого первый лимитериец, израненный, уставший и побитый, двинулся к выходу, чтобы рассказать о родителям о случившемся. Но к сожалению, ему не дали уйти отсюда — Герман дал солдатам разрешение на расстрел светлого принца.

Здесь и обрывалась хронология воспоминаний о первом лимитерийце: клон был уничтожен, а оригинал погиб от рук боевиков. Отсюда следовала лишь одна правда…

Хог Лимит умер ещё в десять лет, став свидетелем убийства Ольги. Он же и прикончил Триггера Бедствия, который в будущем возродился с помощью Германа. Однако…

— Тогда… кто Я, или… ч-что? — тихо спросил Хог, глядя на свою ладонь, которая дрожала. — Живой мертвец? Что Я Такое???

В воскрешение Лимит не поверил сразу же. Слишком легко и просто — тем более, кто мог его воскресить? Никто! Такой теории никогда не существовало и никогда не будет существовать. Даже если и была бы, то его карио должно было окраситься в какой-нибудь другой цвет, а не остаться синим. Хогу уже начинало казаться, что всё это — полная череда ошибок, поломок и неудачных головоломок. Словно в какие-то промежутки времени он переживал не свою жизнь, а чью-то чужую. Это звучало паранормально, да и попахивало психическим расстройством. Впрочем, Хог уже не считал себя психически здоровым человеком. Оригинал и клон погибли, а Хог по-прежнему живёт. С Триггером было более понятно: попал в руки Германа, был восстановлен до минимума, а потом просто подшит бронёй.