Триггер и есть фальшивый Хог Лимит, над созданием которого занимались учёные по приказу Евпатия.

Первый лимитериец выдохнул и еле-еле поднялся на ногу. Калейдоскоп собрался воедино. Когда начиналась революция, Хог вместе с Ольгой были в лаборатории, где впервые повстречали Триггера Бедствия. Лимитерийка, к сожалению, была убита, но светлому принцу хватило сил, чтобы разобраться с фантомом и превратить его в ничто. Хога даже удивило, что в столь юном возрасте он сумел использовать свои силы по максимуму, чтобы одолеть озлобленного на всех клона. Но с другой стороны, это было не особо удивительно: призрак не имел того могущества, что в реальности, а посему из себя серьёзного противника не представлял. То, что хэйтер так пострадал от его рук — это всё из-за хронологии воспоминаний. Так и должно было быть.

Сильно хромая и держась за левое ребро, Хог медленно поковылял к погибшей Ольге, после чего остановился около неё. Вынести сестру из этого ужасного места он не сможет из-за тяжёлых ран. Лимит только-только встретился со своей сестрой, и тут же потерял её. Безумно хотелось рыдать, впасть в отчаяние оттого, сколько же бедствий свалилось ему на голову. Но это было недопустимо! Ему нужно было выбраться из лаборатории, а потом добраться до Лимитериума и предупредить всех о надвигающейся угрозе. Теперь всё зависело от светлого принца.

Хог болезненно выдохнул и перевёл взгляд на зеркало, что висело на стене.

Оттуда на него смотрел лимитериец, чьи глаза и кончики волос были зелёными, а одежда — чёрно-жёлтой, с королевскими ярлычками по оба плеча. Ещё одной разницей было то, что в отражении находился мальчик лет десяти — побитый, напуганный и сильно уставший. Хог даже себя осмотрел, однако он не изменился внешне. Его глаза видели себя в настоящем образе, а вот зеркало отражало детский облик первого лимитерийца, что говорило о полной хронологии воспоминаний. Тот момент, когда у него ещё не было фиолетового цвета.

— Нужно… брата… брата предупредить, и… родителей… — через боль вымолвил Хог, после чего очень медленно двинулся к выходу.

Это место было ещё больше проклятым, чем Чародей с похотливыми демонами. Окажись здесь Элли, она бы сразу согласилась с решением Хога. Да и не только она. На Ад оно, конечно, не смахивало, но тем не менее, Лимит бы с удовольствием написал бы на стенах этой лаборатории шесть-шесть-шесть. Чтоб все знали о том, какие ужасные эксперименты проводили учёные, под предводительством Апатия готовясь к нападению на Лимитериум в две тысячи шестом году.

Шагнув на первую ступеньку лестницы, Хог тут же потерял равновесие, однако не упал, успев схватиться за перила. Боль в рёбрах усиливалась, дышать становилось труднее. Нет, он обязан был дойти! Кое-как поднявшись по лестнице, юноша схватился за дверь и тихо выдохнул. Сильный шум в ушах, вызванный повышенным давлением, не позволял ему слышать даже собственного дыхания. Лишь болезненный стон сумел пробиться через невидимую, ушную баррикаду, и достигнуть мозга светлого принца. Дело дрянь! С такой мобильностью он будет очень долго идти к Лимитериуму.

Хог двинулся дальше, стараясь через боль делать шаги всё чаще и шире. Больно, нестерпимо было больно, но он должен был. Хэйтер не имел права сдаваться…

Боль снова прорезалась в боку, из-за чего Лимит схватился за стол, а потом и вовсе осел, придерживая себя над полом руками. В глазах слишком размыто становится. Нет, нельзя останавливаться! С этими мыслями, Хог поднялся и, сильно хромая, снова двинулся дальше. Плевать на пару сломанных рёбер! Плевать на сломанную ногу! Плевать на всё! Лимитериум узнает о том, что произошло здесь. Успеет, прежде чем мятежное войско нападёт на город счастья и спокойствия.

Хог продолжил, опираясь о стену, идти дальше. Элли учила его уметь абстрагироваться от боли, чтобы та не мешала разуму рационально мыслить. Алиса всегда говорила, что в любой ситуации — какой бы ни было — нельзя останавливаться. Бёрн рекомендовал в такие минуты держаться за край своей одежды, чтобы руки чувствовали что-то своё. Хан советовал…

Уже перед выходом Лимит снова упал на пол, чувствуя, как боль усиливается с каждым разом. Кто там что ему советовал, Хог уже не помнил. Лишь Орфея вспомнил, который рассказывал о доблестных и благородных рыцарях, защищающих своё королевство от колдунов, злодеев и драконов. Когда-то Лимит над этим очень сильно смеялся вместе с Эсом, считая подобные сказки глупостью. Но сейчас эта «глупость» стала добавочной мотивацией к тому, чтобы первый лимитериец добрался до Лимитериума. Рыцари ничего не боялись — и он не будет бояться! Пускай не благородный, пускай не герой, но у него есть миссия. Светлый принц, в чьих руках свет. Нужно было идти дальше… дальше…

4. А потом дверь внезапно распахнулась, и Хог, пытающийся быстрее до неё добраться, остановился. Его глаза сразу же приковались к Герману, который сидел в летающем кресле и спокойно попивал коньяк под крепкую сигару. Рядом с ним стояли боевики, держащие наготове оружие.

— А я-то думаю, почему в центральном корпусе так шумно, ахахаха, — с гнилой улыбкой засмеялся Герман, чем развеселил боевиков. — Вы даже не представляете, как я рад Вашему появлению, Ваше Высочество!

— Г-герман! — прошипел Хог, подавляя в себе боль скрипом зубов.