— АРГХ! — послышался болезненный рёв, когда хвост призрака порвался в двух местах.

— Полагаюсь на тебя, Элли! — мрачно сказал Смог, решив передохнуть.

— Поняла!

Триггер поначалу вздохнул, поскольку эту девушку поймать-то ему удастся. Но просчитался! Эрийка не была быстрой, зато телепортироваться в любое место она могла по собственному желанию. Красные стрелы начали атаковать колосса со всех сторон, причиняя ему сильный дискомфорт и заставляя действовать необдуманно. Призрак выпустил несколько лазерных лучей и попытался синхронно атаковать девушку, но она заменила себя клоном и телепортировалась, а когда противник отвлёкся, тут же обрушила на него град энергетических сфер. В отличие от Смога, который держался на одном уровне, Элли постоянно двигалась, поднимаясь то вверх, то снова опускаясь вниз (двусмысленное предложение: -D). Когда колосс в очередной раз выпустил в эрийку паутину, последняя тут же увернулась, а потом ответила точной контратакой, попадая по самым уязвимым местам берсерка.

— Моё сердце знает, кто из вас настоящий, а кто — фальшивка! — уверенно улыбнулась Элли.

ПШИК-ПШИК-ПШИК — огненную девушку трудно было загнать в ловушку, так как она просчитывала движения колосса наперёд. Если часть лазерных атак ещё и могла зацепить эрийку, то паутина и сферы против неё были бессильны. А вот арсенал Элли не слабо прикладывал колосса Триггера, чьи стрелы попадали в самые-самые уязвимые места призрака. Энергия искрами разлеталась в разные стороны. Казалось, что обладай колосс кровеносной системой, то из него уже давно бы фонтаном била кровь. Новая атака заставила призрака согнуться, но потом он резко вытянул руку и попытался ударить эрийку. Промах! Она снова телепортировалась в другую сторону, затем подняла над собой руки, и, совместив огонь с синей молнией, обрушила его на затылочную часть колосса. Ещё одно уязвимое место! Элли не славилась скоростью, как Смог, и силой Бёрна не владела. Зато перед её глазами располагался не гигант-призрак, а незащищённые его точки, удар по которым сильно выбивал его из равновесия.

Элли не была впечатлительной и особо эмоциональной, а потому устрашающий вид Триггер-колосса её не пугал. Он как угодно мог её запугивать: убийством, избиением или — того хуже — изнасилованием. Но всё это лишь вызывало на её губах хитрую улыбку, после чего эри-венерийская принцесса вновь наносила удары врагу. Несмотря на горячий характер и буйствующую стихию, у Элли было очень холодное сердце. Именно поэтому она не поддавалась бедствиям, которые многих девушек ломали (и парней тоже). Научившись никогда ни на кого надеяться, эрийка выработала в себе безупречную выносливость, чтобы переносить любые трудности и опасности этого мира. Разочарования сделали из неё настоящую убийцу, которая прячется за милой улыбкой и красивой внешностью. Количество и качество врагов не страшило её.

Как истинная девушка, в чьих жилах течёт горячая, королевская, эрийская кровь, Элли намеревалась вытащить Хога из этого хаоса любой ценой. Когда-то первый лимитериец не представлял для неё никакого интереса, кроме обычного соперничества, но с приходом на остров «Пурган» многое изменилось. Эрийцы всегда были агрессивными и жестокими, но если кого-то они начинали любить, то вся их ненависть переходила на тех, кто причинял боль дорогим им людям. «Красный» народ всегда делил людей на два класса: семья и чужие. Последние не заслуживали даже эрийского внимания, а вот первые получали искреннее расположение к себе. Хог стал для Элли больше, чем азартный соперник. Больше, чем просто интересный парень. Он — её вторая половинка, а вместе они — одно целое! Два самых сложных человека, которые с самого рождения были предопределены друг другу. Она не собиралась его отдавать никому! Холодное сердце требовало страданий и криков Триггера, поскольку он обязан был заплатить своей жизнью за то, что принёс сильную боль Хогу. Посему Элли намеревалась разобраться с Триггером гораздо извращённей и изощрённей, чем с Игнатом. Заодно и жажда садизма будет утолена.

— КХАР-КХ!

— Фух, надо сдерживать себя в битве, — сказала Элли, ибо это было командное сражение, а не одиночное. — Бёрн, твой ход!

— Понял тебя, подруга! — принял военный майор.

Схватив «Магнитом» сразу несколько снарядов, Бёрн тут же отправил их обратно в колосса, да с такой силой, что того попросту пошатнуло в разные стороны. Затем, не давая противнику возможности прийти в себя, создал три огненных шара и обрушил их на врага. Неожиданно призрак выпустил паутину и намертво сковал военного, однако Бластер тут же сжёг её, потом перехватил вражеские снаряды и с грохотом отправил их обратно. Бёрн не представлял из себя изрядно быстрого или очень опытного бойца, однако его грозная сила заставляла не только дрожать Триггер-колосса, но и саму землю. Каждый удар эрийца накалял воздух, а сферы, усиленные божественным огнём, громили оппонента подобно залповой атаке. Колосс попытался схватить Бёрна хвостом, но юноша без особого труда выбрался из него, а потом дёрнул на себя и оторвал его.

— Лишь настоящий Хог может понять тех, кто болел амнезией. Ты — фальшивка! — гордо изрёк Бёрн.

БАБАХ — огненная волна врезалась в грудь призрака-берсерка и оставила на ней очень большой, почерневший след. Колосс снова пошатнулся, а затем выстрелил ярким, фиолетовым лучом и ранил Бластера. Не беда! Он был крепким, а потому, стерпев боль, контратаковал врага в ответ, не оставляя того «равнодушным». Бёрн не уворачивался, как Смог, и не маневрировал, как Элли — просто находился на одном месте. Вот только перед ним стояло яркое, магнитное поле, которое ловило в себя вражеские сферы, а потом отправляло их обратно. Несколько минут назад Триггер ещё мог усмехаться, ссылаясь на неуклюжесть Бёрна. Теперь же он молчал, поскольку в мобильности потерял сам, а вот Бластер со своей безграничной силой попросту рушил его создание.

В отличие от жестокого Смога, живущим ненавистью, и кровожадной Элли, питающей дикую страсть к садизму, Бёрн был светлым человеком. Он никогда не убивал жестоко, как это делал второй лимитериец, а по возможности вырубал, чтобы позже допросить в тюрьме. Иногда ему приходилось мучить виновника, чтобы вытащить нужные юноше ответы, но делал Бластер это не так извращённо, как синеволосая эрийка. Бёрн очень любил закон, ценил порядок, и очень часто выходил из себя, если видел кого-то, кто ведёт себя неподобающе. Именно поэтому эриец при самом первом знакомстве с Хогом избил его. Нет, здесь дело было даже не в том, что на тот момент Лимит звался «лимитером». Бёрн обладал педантичной точкой зрения и по малой части мало чем отличался от «правильного» Орфея, который терпеть не мог прилюдные пошлости, грязные намёки и прочие извращения. Подойди при первом знакомстве Хог без наглости и шутливой бравады, Бёрн бы просто порычал, но не стал бы бить его.

С другой стороны, именно позиция Хога начала учить Бёрна тому, что не всегда всё можно добиться лишь путём порядка и закона. Иногда — а то и зачастую — приходилось действовать незаконными методами, чтобы добиться правды и выявить настоящую причину той или иной угрозы. Бёрн долгое время колебался. Стараясь быть правильным, порядочным и не нарушать закон, он прислушивался к Владимиру, выполнял самые ответственные поручения, а также дал добро на особую миссию: утаить правду от принцесс. Но Бёрн желал этим девушкам исключительно добра и больше ничего. Готов был даже принести в жертву свою личную жизнь, чтобы построить её не с любимой девушкой, а просто лучшей подругой. Он на всё был готов пойти ради закона и порядка. По крайней мере, это бы уберегло Элли и Алису от того, что происходило сейчас…