Страх!

Чтобы не затрагивать скованность хэйтера, Элли слезла с него и села на краю кровати. Получив свободу, Хог тут же отполз к спинке кровати и остановился там, переводя дыхание после такого психологического удара. Мысленно он уже чувствовал себя нехорошо, так как подобное для него было в новинку. И просто пугающе.

— Расскажешь мне? — попросила эрийка.

Хог напряжённо выдохнул, пытаясь унять усиленное сердцебиение в груди. Ему не нравилось быть уязвимым, особенно перед девушкой, но другого выбора у него не было.

— Я ведь знаю, как это делается. Сначала всякие: «Люблю, не могу», потом страсть в кровати, а дальше — сплошные проблемы, — тихо начал рассказывать волонтёр. — Я реалист, а потому знаю, чем всё закончится. Начнутся претензии по поводу неудовлетворительности. Пойдут требования, навязывания идеалов, ругани. Затем предательство. Именно в тот момент, когда станешь уязвимым.

— Но ты ведь можешь и не быть уязвимым, — сказала Элли.

— Тогда зачем мне всё это? Чтоб я жил, зная, что вру? Чтобы всё было фальшивым?

Эрийка вздрогнула. Она поняла, что он имеет в виду. И даже если словами девушка попробовала бы возразить, то мыслями была полностью согласна с ним.

— Вспомни Алису и Корша. Всё по удобству, а на деле вышло, что они постоянно ругаются. Вспомни Эса и Мари — у них одни требования. Вспомни себя! Подарила тебе твоя «неуязвимость» хоть что-то?

С одной стороны, Элли не жалела о том, что однажды ошиблась. По крайней мере, неудачный выбор ввёл её в курс взрослой жизни, подарил бесценный опыт, который она развила в себе, а также позволил найти истину. Но с другой стороны…

— Послушай, ошибаться волен каждый! — чуть строго промолвила Элли, посмотрев на волонтёра. — Человек учится только тогда, когда допускает ошибки. Ты от этого себя не оградишь.

— Огражу! — огрызнулся Хог, злым взглядом посмотрев на эрийку. — Легко! Раз плюнуть!

— Агр, как же меня бесит твоя упёртость, Хог Лимит!

— А меня бесят твои нравоучения, Элли Эрия!

Охотники смерили друг друга агрессивными взглядами. Как в старые времена, когда они могли сцепиться друг с другом по любому поводу. Фиолетовые глаза полыхнули красными огоньками, когда как рубиновые наполнились сильным холодом. Хотелось снова сцепиться, чтобы доказать оппоненту, что он неправ. Чтобы соперник понял, насколько сильно заблуждается.

Но потом Элли попыталась потушить в себе пламя злости. В данный момент она, возможно, была и права, вот только её правота не поможет переубедить хэйтера. Амбиции амбициями, но это не поможет ей понять его. Поэтому девушка успокоилась и постаралась говорить более мягче.

— Мои чувства к тебе искренние! Это совершенно не то, что было раньше. Я действительно тебя люблю, Хог! — Элли подсела поближе, чтобы говорить тише и мягче. — Ещё никому не удавалось так сильно воздействовать на меня, как получилось у тебя. Я готова сделать что хочешь, лишь бы ты забыл то, что произошло в прошлом между нами.

— Я живу не прошлым, а настоящим. Считай, никакой вражды не было, а мутки с Блендером стали обычными слухами бабок на базаре, — промолвил Хог, закрыв глаза. — Я знаю, что твои чувства искренние. Чувство зверя говорит мне, что ты не лжёшь.

— Тогда почему ты продолжаешь сомневаться? Ты знаешь, что я искренне люблю тебя! Ты знаешь, что я верно и преданно буду тебя ждать. Что тебя останавливает? Боязнь быть открытым? Малыш, — эрийка подсела ещё ближе, а затем положила ладонь на руку Лимита. — Я никогда и никому не расскажу о том, что происходит только у нас с тобой. Не нужно себя сдерживать только потому, что тебе может быть стыдно. В этом нет ничего такого. О наших шалостях будем знать лишь мы. Это не превратится в тему для обсуждения, обещаю!

4. Лимит медленно поднял глаза и посмотрел на Эрию. В какой-то момент фиолетовый взгляд потеплел, что сначала обрадовало девушку: он внял её словам. Однако глаза неожиданно преобразились в хищный, кошачий, с красным зрачком, а свободная рука преобразовалась в мощный, когтистый кулак Гепарда. Эрийка и шевельнуться не успела, как перед её лицом застыла тыльная сторона большой ладони зверя.

— А что ты скажешь теперь? — инстинкт зверя делал весёлый голос грубым и злым, а кошачьи глаза наполнились суровостью. Это был всё тот же Хог, только теперь использующий сущность Гепарда. — Посмотри сюда, кэп! Что ты видишь? Конечно же, конечность злобного зверя! И чего ты желаешь? Хочешь, чтобы я дал волю Гепарду, а он разобрался с тобой похлеще демона времени?

— Хог… — Элли не ожидала такой резкой неординарности, но первый лимитериец продолжил.

— Я зверь, кэп! Зверь! Я не человек, который будет мурлыкать от твоего голоска, и не человек, который будет беспрестанно кончать от наслаждения. Всё, что я сделаю — это жёстко вдавлю, расправлюсь, насыщусь, а потом разорву. Смотри!

За кроватью находилось металлическое, пушечное ядро (видимо, сувенир прежнего жителя этого дома), которое хэйтер тут же схватил. А потом сдавил с такой силой, что оно брызнуло крошками в разные стороны. Кусочки металла парень выбросил обратно в угол и зверским взглядом посмотрел в дрожащие, рубиновые глаза. Теперь до неё начала доходить вторая суть лимитерийской скованности.