Алиса изогнула брови, и синеватого цвета глаза увлажнились. По нежным щекам скатились горячие слёзы и стали падать вниз. Стало ли Смогу её жаль? Конечно же, нет! Наёмник по прежнему был холоден, с презрением глядя на тихо плачущую эрийку. Он знал, что Алиса плачет от боли и сострадания за Элли, за повсюду распространившуюся ложь, за бедствие на острове «Пурган». Она была очень впечатлительной, чувственной и эмоциональной, а потому не могла сдержать своих слёз. Вот только Смог смотрел на всё это с мрачным равнодушием, о чём говорили холодные, изумрудные глаза. Заставить своих врагов страдать — это всё, чего желал наёмник в этой жизни.

— Это… это нес… несправедливо! — тихо прошептала Алиса, со слезами на глазах смотря в сторону мрачного убийцы. — По… почему жизнь заставила тебя пройти через страдания? Почему она отнеслась к тебе так жестоко?

7. Это резко выбило Смога из прежнего равнодушия, из-за чего наёмник дёрнул бровями и удивлённо посмотрел на плачущую девушку. Он готов был услышать всё: ругань, сопли, маты, слова о ненависти, страх, крики — всё. Но только не чувственное сострадание к… самому себе. Лимитериец только что рассказал ей очень болезненную, страшную и ужасную правду насчёт всего, а Алиса вместо ненависти ответила жалостью на грубость охотника из союза «Тигр». Нет, Лимит знал, что Бластер боится его, однако и подумать не мог, что нас…

Но дело было не в этом!

Смог столкнулся с синевато-морским взглядом, который не питал к нему никакой ненависти и злобы. Он рассказал ей именно ужасы, которые должны были причинить эрийке боль, а Алиса услышала именно его внутреннюю боль, которую наёмник скрывал за маской мрачной жестокости. И слёзы, которые шли из её глаз, появились не от злых слов, а от того отвращения к жизни, которое Лимит питал ко всему. Ей было искренне жаль Смога, который потерял свою семью в раннем возрасте, а потом вместо детства получил оружие и стал убивать. Его всегда ненавидели все, а потом забрали то, что являлось самым драгоценным в жизни мрачного наёмника. И именно тогда Смог наполнил своё сердце ненавистью, после чего решил отомстить каждому, кто причинил боль его родителям. Он не делал исключения никому, кроме брата и лучшей подруги, а потому изливал свою ненависть на каждого. Но Алиса услышала именно боль Смога, а не его желание причинить остальным страдания.

Не испытывай страха за свою жизнь, Алиса бы даже подошла и обняла бы наёмника, чтобы утешить. Неужели непонятно, что изумруды в его глазах стали холодными с рождения? Нет! Будь Смог законченным потрошителем, стал бы жертвовать своей местью ради того, чтобы помочь Блейз освободиться от старой жизни? Вряд ли. Алиса не могла распознать его душевные чувства с помощи «Теории любви», однако услышать боль наёмника у неё получилось. И оттого Смог пребывал в растерянности, поскольку не ожидал подобного со стороны эрийки. Она смотрела на него с жалостью, а не с презрением, и именно это… разозлило Лимита.

ВШУХ — Алису обдало сильным порывом ветра, после чего в её воротник вцепились жёсткие пальцы и подняли девушку вверх. Моргнув от неожиданности, эрийка открыла глаза и столкнулась с ледяными изумрудами.

— Не смей. Смеяться. Надо мной! — жестоко отчеканил Смог, с ненавистью глядя на сестру Бёрна. — Я не выпотрошил тебя только потому, что дал слово брату.

— Я… я же ничего не…

— Заткнись!

Наёмник грубо бросил девушку, и она упала на землю, после чего жалобно пискнула от боли. Лимитериец стоял и мрачно смотрел на эрийку, которая уже начинала дрожать от страха. Он слишком жесток, но она знала, почему.

— Помогу Блейз измениться среди волонтёров, а потом продолжу уничтожать всех, — мрачно промолвил Смог, злобно глядя на Алису. Затем уставил на неё указательный палец, отчего эрийка вздрогнула. — Ты будешь первой! Потом займусь твоей сестрой, а затем уничтожу и Бластера. Твоего папашу оставлю на десерт, чтобы он вдоволь настрадался.

— Прости меня, — тихо прошептала Алиса, отчего Смога снова перекорёжило от злобы. Девушка перевела сочувствующий, грустный взгляд на него, и он увидел в её глазах лишь сострадание по отношению к себе. — Прости, если задела твои раны. Я просто хотела попробовать тебя понять. В твоих глазах слишком много боли.

8. Наёмник сжал кулаки до такой степени, что они побелели от сильного напряжения. Хотела понять?! Всё, чего хотел Лимит в данный момент — это уничтожить Бластер за то, что она так себя ведёт. Он уже начал жалеть о том, что дал обещание за то, что не убьёт эрийку. А ведь хотелось до такой степени, что даже во рту начал чувствоваться солоноватый привкус крови, а в глазах всё стало красным от ярости. Изувечить её лицо, вырвать глаза, разорвать на части, выпотрошить её тело, отрубить руки и ноги, ударить о что-нибудь тяжёлое — в голове Смога уже начали вырисовываться картины, в которых он жестоко мучил Алису и заставлял её страдать. Уничтожить! Убить! Прикончить!

Но даже сейчас, несмотря на страх, Алиса по прежнему не изменила свой взгляд, полный сочувствия и сострадания к лимитерийцу. Да, ей было нереально страшно оттого, что Смога в любой момент могло переклинить, отчего он с превеликим удовольствием оторвёт ей голову, чтобы она заткнулась раз и навсегда. Но Алиса не умела по другому реагировать на чьи-либо страдания, особенно если их было очень много. Эрийка уже однажды попробовала понять Хога и поняла его, а теперь хотелось и об его младшем брате узнать получше.