2. Речь Корта затронула абсолютно всех. Мари грустно опустила глаза на свои колени и замолчала. Орфей же не сдержался и тихо заплакал, отвернувшись от всех: он был самым эмоциональным в этой комнате. Зеро нахмурился, но не потому, что ему не понравилась фраза телекинетика, а потому, что понимал Эса. Эльза с сожалением посмотрела на Корта, чувствуя, что сегодняшняя ночь здорово потрепала его как физически, так и морально. Элли же промолчала, скрыв свои эмоции.

— Я не знаю, как тебя благодарить, — данное обращение было адресовано лидеру команды «Яр». — Ты спасла мне жизнь, хотя я до этого пытался причинить тебе вред.

— Ой, успокойся, — мягко улыбнулась Эльза, махнув рукой. — Подумаешь, помахались — что тут такого? Всё равно ты меня не задел, хи-хи! А насчёт спасения — это не я тебя спасла. Мне удалось лишь остановить кровотечение и слегка затянуть рану; остальное все досталось Элли. Так что она твой спаситель, а не я.

Эс поднял глаза на Элли, но та отвернулась и смотрела в окно, наблюдая за тем, как полицейские машины разъезжают по Ростову. Он уже и не знал, что сказать той жестокой девушке, которая ещё вчера была до жути холодным человеком, а сегодня спасла его. И Корт бы окончательно сошёл с ума, если бы не вспомнил слова Хога. Это и помогло ему успокоиться.

— Ладно, ребят, мне очень приятно находиться в вашей компании, но у меня есть неотложные дела, — сказала Эльза, встав из-за стола и кивнув своей команде. — В общем, выздоравливай побыстрей и возвращайся в «Луч». Скучно, знаешь ли, без твоих пошлых шуточек.

Эрийка закрыла один глаз и, сделав забавную рожицу, показа язычок, чем заставила раненного слегка улыбнуться. Зеро кивком попрощался со всеми и первым вышел из палаты, последовав на выход.

Вот Мари задержалась. И неожиданно наклонилась поближе к Эсу, после чего аккуратно, стараясь не причинить своими действиями ему боль, поцеловала его в губы.

— Возвращайся поскорее! — грустно прошептала Мари.

И покинула палату, побежав догонять своих товарищей. То, что сейчас произошло, сильно шокировало Корта. Округлив глаза, парень с минуту смотрел в потолок, чувствуя вкус сладких губ даже после поцелуя. Он её не любил, но произошедшее заставило его в этот момент почувствовать себя самой настоящей скотиной. Эс швырнул её от себя этой ночью, а Мари, несмотря на обиду, была рядом с ним всё это время и активно проявляла к нему заботу.

В комнате, помимо раненного, остались синеволосые брат и сестра. Орфей грустно посмотрел на Эса, который, казалось, тлел как сгоревшая бумага. Ему было жаль своего неприятеля, но он не знал, как поддержать его. Элли тем временем закрыла дверь и вернулась назад, после чего присела на край кровати и посмотрела на Эса.

— Спасибо тебе, большое! — тихо прошептал Эс. Слёзы сами лились из его глаз. — Пожалуйста, не смотри на меня. Я знаю, что ты не любишь, когда парни плачут, знаю. Я… я просто… просто…

— Успокойся, — мягко попросила Элли, погладив его по голове, чтобы он успокоился. — Сейчас можешь поплакать, потому что тебе больно. Я не буду тебя ругать, всё хорошо. Тише, тише. Всё, успокойся. Ш-ш-ш…

Несмотря на жестокость, девушка проявила в этот момент мягкость и заботу, продолжая мелодично напевать успокаивающие мелодии и поглаживать по голове телекинетика, который был на грани истерики. Эс плакал, но уже не от боли, а просто изливал её наружу: забота Элли напомнила ему о прошлом, когда-то же самое делала его сестра. И сейчас Корт слегка приподнял голову и посмотрел на лицо красивой эрийки. Если сменить рубиновый цвет в глазах на янтарный, распустить волосы и перекрасить их в оранжевый цвет, то будет вылитая… она — сестра Эса.

Пока Элли приводила в чувство Эса, Орфей набрал воды в стакан и принёс его своему неприятелю. Девушка передала стакан Корту, и парень сделал несколько глотков, после чего окончательно пришёл в себя и перестал плакать. Орфей покорно кивнул и отошёл.

— Я стал ничтожным! — глухо прохрипел Эс. — Мне хотелось отомстить за друга, но я сделал лишь ошибку, а после попался под удар наёмника. Чёрт! Да кому я вообще нужен такой ничтожный?

— Мне.

Орфей выронил стакан, и тот упал на пол, чудом уцелев. Эс тоже заткнулся и, округлив глаза, медленно поднял их, чтобы увидеть лицо Элли. Девушка слегка полуприкрыла глаза и изучающе смотрела на своего сокомандника, который грустил. Девушка не улыбалась, но голос её был мягок и мелодичен.

— Что… ты… с-сказала? — сильно удивился Эс, отчего его голос превратился в тихий шёпот.

— Ты нужен мне, — уверенно промолвила Элли, ни разу не моргнув и не смутившись. — Я не шучу, Эс! Если ты считаешь, что я тебя возненавижу за случившийся поступок, то ты ошибаешься. Не обидели меня и твои слова, которые ты мне сказал тогда в холле.

— Сестра, но почему с ним? — опешил Орфей. — Ну, как бы…

— Помолчи, Орфей! — чуть строже бросила девушка, после чего снова вернулась к своим словам. — Эс, ты заблуждаешься в том, что таким девушкам, как я, нравится сила и стать. Я люблю честность, отвагу и стремление оберегать. И ты этим, к твоему счастью, не обделён. К тому же, ты очень весёлый, добрый и оптимистичный. Мне это в тебе очень нравится.

Орфей сделал глаза по три рубля и открыл рот, но потом тут же закрыл его и отошёл к окну. Эта новость вызвала в нём сильный шок, однако мальчик не стал голосить: «Фу! Только не с извращенцем, не-е-ет!». Даже несмотря на неприязнь, Орфей всё равно считал Эса своим товарищем, пусть и не понимал его совсем.

— А тебя не пугает, что я слишком пошлый? — неуверенно спросил Эс, в душе польщённый такими добрыми словами.

— Нет, — покачала головой Элли. — Буду с тобой откровенна, пошлячок: мне нравится пошлость, но в пределах разумного. Конечно, с твоей извращённостью мне никогда не сравниться, но у каждого свои плюсы. Кто-то кричит о пошлостях, а кто-то молчит и делает так, чтобы подобные тебе пошляки смущались.