– Боже, вы еще подеритесь, кто кого шипперить будет, – фыркнула Лоу. – Ками, вставай. Ками. Ками, меняться давай! Эй! Ками! Да как ты это делаешь! Не спать!

Но Ками только что-то тихо пробубнила, не собираясь вставать с площадки. Именно в этот момент с баскетбольного корта послышался свисток, а за ним дикий вой.

– О господи, да!!! Я сделал это! Я тебя сделал! Я сделал тебя, сдееелааал! Аж четыре очка! Знай наших! – и куча народу наблюдает за тем, как на бедного Сая с разбега прыгает рыжее нечто, что тут же зажимает под рукой его голову и пытается протереть костяшками дырку в черепе.

А Ками убито вздыхает.

– Ну вот... Накрылась моя мороженка...

Последняя пара. Скульптура. Художественный факультет.

Огромная светлая аудитория, на постаментах стоят небольшие скульптуры, вокруг которых блуждают и без того перепачканные художники. Все в глине и гипсе, все перемазанные, все измотанные и уставшие. А Сай сидит напротив почти законченного черепа и пялится тому в глаза.

– Сай, ты меня иногда пугаешь, – тихо выдает рыжий, разглаживая мастерком черепушку и глядя на живой пример, стоящий перед ними. Хотя, слово “живой” довольно спорное, вот “настоящий”, это да. – Я думал, ты будешь рад, что нас череп заставили лепить, а не всякие вазочки.

Сай никак не реагирует. Тупо играет в гляделки с черепом. От такого зрелища любому стало бы не по себе... Но Гин-то знал, его друг просто задумался, поэтому рыжий только стукнул черноволосого по голове костяшками пальцев.

– Не спи, мой спокойный друг. Работать, негры, закат еще далеко.

Сай возмущенно фыркнул, снова взял в руки мастерок. Сколько часов они работают с этими скульптурами! Осталось самое жестокое – нормально обработать зубы и глазницы.

– Ты никогда не задумывался, откуда у нас в академии настоящий череп? – наконец, подал голос Сай.

Рыжий замер, а после уже он уставился в глаза черепу, только тому, что стоял, как пример.

– Мне кажется, это череп студента, прогуливающего пары Рико... Смотри, как постарел-то, пожелтел... – Не волнуйся, если ты прав, то скоро здесь будет новый... Мори проспонсирует.

И Сай снова склонился над своей работой, кропотливо вырезая тонкие детали. Однако, несколько ночей без сна сказывались даже на нем. Сай стал дерганным и нервным. Именно поэтому, когда резко погас свет, а с верхнего этажа послышался громкий коллективный крик и грохот, вся работа черноволосого полетела к чертям, и теперь тонкий мастерок торчал прямо в зубах бедного черепа.

– Что за нафиг!? – рыжий тут же поднимает голову, а Сай тупо пялится на испорченную работу, убито вздыхает и закрывает глаза, стукнув себя рукой по лбу.

Весь день к чертям.

Последняя пара. Пропедевтика. Факультет дизайна.

– Да сколько можно жрать! Художник должен быть голодным, а вы все жрете и жрете!!!

Ками вздыхает, когда этот крик доносится из коридора. Рико иногда бесилась. Орала сейчас она явно на восемнадцать своих любимых художников, но этот крик заставил и несколько одногрупников Ками забежать обратно в студию, пряча в сумки еду, и сесть за компьютеры и лично притащенные ноутбуки.

Спустя уже два с половиной часа работы за компьютерами и клепания всем надоевшей анимации, сорок человек полной группы порядком задолбались. Именно поэтому сейчас все творили, что хотели. Кто жрал, кто спал прямо на ноутбуке, подруга Ками вообще забралась под стол и читала там книгу. И только несколько выжывших, в число которых неизвестным образом попала прилипалка, все еще пытались что-то сделать.

Ками тупо пялилась на уже двухтысячный кадр и проклинала анимацию. Глаза болели, но все равно приходилось вручную гнуть линию, переключать на следующий кадр и повторять ту же операцию. Уже просто на автомате нажав горячие клавиши сохранения, девушка откинулась на спинку стула и устало протерла пальцами глаза.

– Господи, сколько можно. Зачем я пошла на графического дизайнера! Как Сай и Гин это делают, учатся на художников и до сих пор любят рисовать... – Так иди ты домой, раз устала, – вздыхает Нагиса. – Полчаса осталось все равно. – Не могу, совесть. Хотя... Боже, подай мне знак, что я могу валить!

“Знак? – наверняка подумал кто-то наверху, или может даже внизу. – Держи, Ками, вот для тебя ничего не жалко!”

Иного объяснение тому, что после слов девушки во всей студии на сорок человек резко выключился свет, а вместе с ним и все компьютеры, просто не было. На эту мелочь не обратил внимания никто. Молчали художники. Плевать было архитекторам. Никакого внимания не обратили реставраторы. И только с этажа дизайнеров послышался коллективный ор.

Кажется, кто-то даже заплакал, кто-то уже хотел выбросить монитор в окно, и только несколько человек, в число которых опять таки попала Ками, да и ее подруги, молча пялились в почерневший экран.

– Ками? – А?.. – заторможенно отзывается девушка. – Ты сохранила?..

Кто-то плачет. Кто-то стонет. Кто-то проклинает жизнь. А кто-то, а вернее Ками, Нагиса и Лоу, молча бьют друг другу пятюни, не отрывая взгляда от черных экранов, где минуту назад светились плоды двадцати часов работы.