Чертова сессия. Экзамены на носу, они отрабатывают последние дни перед этим адом, а уже не стоят на ногах. Хотелось спать. Хотелось спать настолько сильно, что Сай успел вздремнуть, поднимаясь в лифте. И больше всего злило то, что он-то на ногах, а один чокнутый рыжий нагло дрыхнет, доставляет массу ненужных хлопот.

Когда незакрытую на замок дверь распахнули с ноги и та врезалась в стену с диким треском, рыжий тут же вскочил с кровати и грохнулся на пол, пораженными сонными глазами уставившись на Сая, что прислонился плечом к стене.

– Сай? – пораженно произнес он. – Ты что тут... как ты тут... Эй, как мы тут оказались? Мы же в академии были... – А еще наверняка скакали на радужных пони и болтали по телефону. Рыжий, ровно две минуты тебе даю, чтобы собраться, не беси меня с утра пораньше.

Гин обиженно взглянул на друга.

– Знаешь, Сай, тебе бы спать побольше, а то ты злой, когда третьи сутки от меня не отдыхаешь. – Если бы я третьи сутки от тебя не отдыхал, тебя бы уже не существовало, – Сай потер переносицу, взглянул на рыжего, что напялил футболку, кеды, закинул в папку огромное количество работ и поплелся к выходу, даже не приведя порядок голову. К слову, во время сдачи экзаменов это его не волновало совершенно... – Пойдем, мой верный друг. Даже если я умру во время сессии ты придешь и пнешь меня на учебу, буду иметь ввиду.

Рисунок. Художественный факультет.

В аудитории, где проводится консультация по рисунку, светло и шумно.

Здесь собралась целая группа художественного факультета, и все усердно доводили до совершенства собственные работы или увеличивали на всякий случай их количество, чтобы уже завтра на просмотре получить заслуженную оценку. Препод вышел совсем не на долго, а телефон Сая уже разбирали на мелкие кусочки его одногрупники, включая трек за треком в его плейлисте. За столько времени обучения вместе с этим странным черноволосым парнем все буквально подсели на музыку, что слушает он.

Сай особо не паниковал за сохранность своего мобильника. В конце концов на сообщениях стоит пароль, в принципе, как и на любимой соц. сети.

Особенно сейчас Саю было откровенно плевать, что происходит с его телефоном. Он не реагировал даже на простые вопросы, пялясь на столик, на котором стояла очередная постановка. Вроде бы простейшие вещи для второкурсников: шестигранник, пирамида, прозрачная бутылка, шар, куб и драпировка на заднем плане. Вроде бы совершенно спокойно это можно нарисовать, Сай делал это сотни раз.

И вот он снова вытягивает вперед руку с зажатым в кулак карандашом, снова закрывает один глаз, вымеряя размеры одной из фигур, возвращается к мольберту, проводит несколько линий, а после косится на стоящего за соседним мольбертом рыжего.

Тот уже во всю поглощен работой. Как ненормальный, он махает рукой с карандашом, штрихуя фигуры. А Сай переводит взгляд на свою работу, отходит на несколько шагов, снова возвращается к листу ватмана, тоже принимается за штриховку. А за спиной все так же веселятся одногрупники. Всего каких-то двадцать минут, ничего не значащих для художника, Сай опять отступает на несколько шагов, смотрит на свою работу, переводит взгляд на постановку, вновь на работу...

Перетертый ластиком лист, отточенные фигуры, свойственная черноволосому неаккуратность, ведь он так привык к живописи...А после произошло нечто.

– Да мать вашу, я больше не могу! – и Сай чуть ли не прикладывается лбом к деревянному мольберту. – Да как эту хрень вообще нарисовать-то можно! Что значит: “Куроки, не рисуй в глубину!”!? Да что за нахрен, я уже весь ластик стер, это единственная пара, на которой я реально стираю ластик, а не теряю его! Да пошло оно все к черту, я хочу на живопись!..

И Сай, со стуком положив на табурет карандаш, сел на пол на колено и полез в рюкзак за бутылкой воды.

Сложно поверить. Лучший в группе ученик. Лучший в группе ученик не может нормально нарисовать обычный академический рисунок. Причем наипростейший, как для художников-то. И в этой группе все давно к этому привыкли. Если кто-то скажет, что Куроки Саю с легкостью дается совершенно все, то тот просто не был с ним на одной паре по рисунку.

За метаниями друга спокойно наблюдал рыжий.

– Чувак, тебя даже Ками-чи так не выбешивает... – удивленно хмыкает он, а после переводит взгляд на свой рисунок.

Гин очень хорошо понимал друга, что сейчас присел на высокий табурет и недовольно поглядывал на работу, осушая бутылку воды.

– Рыжий, ненавижу тебя. Ты продал душу сатане, – фыркнул Сай, сверля взглядом работу друга.

Идеально построенные фигуры. Идеальный штрих. Сай понять не мог, как так? Он днями и ночами сидит с карандашом в руках, пока рыжий развлекается с компьютерными программами для рисования, его новым увлечением, а у рыжего все равно получается просто идеальная работа.