– Я тоже тебя очень люблю, Сай. Особенно на живописи. – и Гин снова наносит еще один штрих.

Дверь в класс открывается, заходит учитель. Она кладет на стол папки документов, оглядывает класс и подходит к каждому мольберту.

– Аоки, умница, как всегда. Только поправь рефлексы, – произносит она, уже направляясь к Саю. – Куроки, слишком перегружено, снимите пару тонов, почему у вас такое маниакальное влечение к черному? – А как вы думаете? – мрачно хмыкнул парень, поглядывая на часы и с облегчением понимая, что через десять минут этот кошмар закончится. – Нет, серьезно, что с вами не так? Вы все гипсовые головы на отлично рисуете, про розетки я вообще молчу, в чем проблема нарисовать куб, вы делали это еще на первом курсе! – вздыхает преподаватель. – Куроки, вы потеряны для рисунка геометрических фигур. Идите унижать всю группу на живопись...

Рисунок. Факультет дизайна.

– Зачем? Вот зачем я пошла на графический дизайн? Это надо быть на голову чокнутой... – Ками бездумно пялилась на пять квадратов. – Стилизуйте квадраты... В смысле? Как? Как я могу стилизовать ему квадраты?

На одногрупницу устало покосились две ее подруги.

– Ками. Живопись – это краски и кисточки, а не карандаш и тема второго семестра, ты же сама сказала, что на этой паре натюрморт будешь добивать, я тебе зачем кисти тащила? – Да плевать, я сфотографировала, за ночь напишу. Меня будет кому поправить. И между прочим, – Ками взглянула на подругу, что сидела на стуле рядом с мольбертом и попивала из термоса разбавленный коньяком кофе, зажевывая все это бутербродом. – Пятнадцать минут от пары, рисуй!

Небольшая мастерская пустовала. Первому курсу графиков было отделено три мастерских, одну из которых заняли всего три девушки из семнадцати студентов подгруппы.

– Ва фмыфле рифуй!? – возмутилась девушка. – Это вы вдвоем меня перетащили сюда! Я должна была остаться в той аудитории, там мой натюрморт стоит, а в такие “Нет, ты идешь с нами!”. Меня препод из-за вас слабохарактерной назвал! Вот чего мне теперь делать, я не собираюсь писать эту чертовски сложную штуку, которую Нагиса пишет, а твои кубики у меня вот где стоят!

Нагиса – третья из девушек, оторвалась от доработки натюрморта.

– Вот спорим, препод именно в этот момент зайдет и увидит, как ты жрешь? Дай кусить.

Ками вздохнула, взглянула на свою карандашную работу, пропустив мимо ушей возмущение подруги и совместное пожирание бутерброда.

– У кого-нибудь есть формопласт? – Не-а, – Нагиса снова отвернулась к своей работе. – Формо... что? – дожевав бутерброд, подруга Ками поднялась с места, отряхивая юбку. – Формопласт. Это такой ластик, который не стирает. Лоу, не сходишь мне за формопластом? – Очень полезная вещь. Куда я схожу? – К художественному, у Сая точно есть. – К художественному? Ты чего, к этим зомби? Они по коридорам ходят так, словно ищут съедобный мозг. Бедные. Они обречены на смерть от голода. Ладно, схожу. Если придет препод, скажите ему, что я умерла мучительной смертью, была сожрана заживо. Вот сейчас приду туда, и сто процентов “Пластоформ” скажу.

Лоу вышла из мастерской, по пути отряхиваясь от крошек. Слава богу весь первый этаж был отведен под мастерские. Она быстро нашла в расписании номер аудитории художественного курса, подбежала к дверям, постучалась, открыла и...

И так и замерла, пораженно уставившись на представшую ей картину.

Большая мастерская, заставленная мольбертами. На табуретах перед мольбертами лежат краски, стоят банки с кистями, пеналы. И все это вперемешку с бутылками воды, сока, лимонада, обертками от еды... Лоу продолжала думать, что все-таки художники питаются чужими мозгами. Но это еще ничего. Больше всего бедную девушку удивил рыжий парень, что бился головой о мольберт.

– Рыжий.

Бам.

– Рыжий...

Бам.

– Ну рыжий...

И Сай успевает стащить с мольберта подрамник, на которой был натянут холст.

– Ненавижу тебя, – тихо бубнит Гин. – Почему масло... Почему не акварель...Почему именно масло? Рико, ты злая. – Эй! В смысле злая!

И Лоу тут же вылупилась на специалиста художественного факультета, что сидела за своим рабочим столом, закинув ноги в туфлях на лакированную поверхность.

– Я не злая! – продолжала она. – Спасибо мне скажите! Кто вам вольную тему на экзамен выбил? Сейчас бы сидели и натюрморты рисовали! Ладно, рыжий. Притащишь на экзамен свои акварельные работы, оценим. – Воу! – тут же ожил Сай. – А давай ты договоришься с преподом по рисунку, и я ей свои карандашные притащу?

Рико устало вздохнула, покачала головой, тихо послала разом всех студентов, и именно сейчас Лоу решила выполнить просьбу подруги.

– Куроки-кун, – позвала она. – Пластоформ есть? Ками просит.

Сай оглянулся, удивленно посмотрел на девушку, нахмурился.

– Пласто... что? – Формопласт, – буркнул рыжий, не отрывая от мольберта головы. – А. Не, клячкой обойдется. – И Сай кинул девушке увесистый пинал.

Лоу с трудом поймала прилетевший в нее пинал, и быстро выбежала из этого обители зомби.

– Они там реально, как ненормальные! Серьезно, неужели все художники такие? Ками, тебе не стремно с ним встречаться, станет еще, как наш препод. – протянула она, заходя в класс, и тут же замерла, когда заприметила преподавателя, стоящего рядом с Ками.

Кажется, он ее не услышал. Ну, или же просто решил, что такая реплика Лоу внимания не стоит.

– Энре, где вы так научились? Вот я всем говорю, надо под руку лист чистый подкладывать, чтобы не испачкать. Вот что вы будете делать, если вы заляпаете рисунок? А вот так правильно, да, правильно, подкладывать всегда надо.