И он с этими словами схватил со стола кухонный нож и облил его коньяком.

– Саня, ты как? Доверяешь?

Севастьянов оторвал взгляд от раны и тупо посмотрел на Сергея.

– Режь, – хрипло сказал он.

Бакунин удовлетворенно кивнул и, подумав, нетвердой походкой подошел к газовой плите, зажег горелку и поднес нож. Лезвие вспыхнуло. Сергей развернулся и направился к замершему в напряжении Севастьянову.

Инвалид вытащил откуда-то пару хирургических перчаток и швырнул на стол, словно приглашая на дуэль.

Александр, бледнея, выставил ногу перед Бакуниным, тем самым бесповоротно подчеркивая свое согласие на хирургическое вмешательство. Тот, как заправский врач, подул в перчатки, ловко нацепил их на руки, расправил складки и пошевелил пальцами.

– Что же вы, барышня, в сторонке сидите? – подал голос Борис. – Место медицинской сестры свободно. Подавайте хирургу инструмент, анестезию, – и он кивнул на коньяк, распространявший в воздухе стойкий аромат, – и тазик, кстати, не забудьте подставить.

Евгения отвернулась и подала нож Бакунину, держа его двумя пальчиками за рукоятку, чтобы не испачкать. Сергей взял инструмент и склонился над щиколоткой, прикидывая, где лучше резать. Длинные волосы мешали ему, спадая на лоб, и он нетерпеливо откидывал их назад, взмахивая головой.

– Вот здесь режь! – Инвалид перегнулся через стол, вытянув шею, как гусь, и показал стволом ружья в нужное место. – А то сухожилие повредишь.

Бакунин наспех перекрестился и сделал глубокий надрез, который тут же наполнился темной кровью. В тазик закапало.

– Бл…дь, – прошипел белый как полотно Александр и припал к бутылке.

– Неплохо, почти как патологоанатом! – восхитился хозяин дома. – Как по линеечке провел, надо было тебе на хирурга учиться!

Он добавил тихонько, обращаясь к Жене:

– Коньяк у больного забери, а то как бы он врача нашего да по головушке…

Девушка послушно забрала бутылку, посмотрела на рану, в наполняющийся кровью тазик, и ее стошнило.

Ободренный похвалой, Бакунин по-хозяйски стал орудовать в ноге Севастьянова. В тазик уже не капало, а текло. Предостережение Бориса оказалось кстати, и Александр, судорожно пошарив рядом с собой и не найдя бутылку, просто вцепился руками в волосы Сергея.

– Ты что? – оторопело спросил Бакунин, с трудом освобождаясь. – У меня же нож, поранить могу!

– Поранить?! Все, хватит на мне тренироваться! Во вкус вошел! Аппендицит еще у меня вырежи, хирург хренов! – вопил Севастьянов.

Незаслуженно обиженный Сергей молча кинул нож в тазик, туда же отправил и перчатки. Алексеева восприняла это как завершение операции и, обильно полив раны на ноге Александра коньяком, стала накладывать повязку, стараясь не смотреть на результаты медицинского вмешательства.

– Надо бы швы наложить, – заметил инвалид. – У меня даже где-то иголочка валялась… Ну да ладно, все равно он не жилец.

Последние слова он пробормотал себе под нос, и никто их не услышал.

В столовую зашел Макс с опухшим после выпивки лицом и с недовольным видом произнес:

– Чего разорались-то? Нажрались – ведите себя прилично!

Потом заметил Бориса:

– Значит, это вы то мифическое существо, которого не видно, а слышно? Напугали вы вчера наших ребятишек.

Инвалид о чем-то напряженно думал и последние слова, очевидно, пропустил мимо ушей.

Бакунин закурил и сказал, обращаясь к Борису:

– Кстати, вот ему ведьма постоянно мерещится, – и махнул рукой в сторону Максима.

Инвалид очнулся от оцепенения:

– Ведьма не мерещится. Она здесь реально обитает. Сейчас, прямо сейчас, понимаете? Вот, на нас смотрит и слушает. Смотрите, – он снял с шеи крест и подкатил к елке. Внезапно деревце начало трястись, позвякивая шарами, с каждой секундой все сильнее и сильнее. Борис убрал крест, и елка моментально успокоилась. Женя инстинктивно отошла на безопасное расстояние от новогодней красавицы, хотя теперь она стояла совершенно спокойно.

– Видели мы такие фокусы, – скептически заметил Максим. – Ничего мне не мерещится. Так, сны какие-то бредовые, про мертвецов и всякое такое.

– Севастьянова тоже во сне укусили и чуть топором не пришибли? – Бакунин раскурил следующую сигарету от окурка предыдущей. – А лошадь отчего сдохла? Тоже ведьма убила?

Инвалид ничего не ответил, но Сергей не успокаивался:

– А почему она в елке, я имею в виду ведьму, спряталась? Чего ей там делать?

– Она живет на два мира, и, чтобы здесь находиться, ей надо вселяться в какой-нибудь мертвый организм, – снизошел до ответа Борис. – В этой комнате таковой является елка, поэтому я и догадался сразу… Кобылу она угробила, чтобы нам окончательно все пути отхода перекрыть. Машину-то чертовка уже давно сломала.