Словно в трансе, молодые люди покинули комнату, прикрыв за собой железную дверь, и стали молча спускаться вниз. Тихо скрипела лестница, будто сочувствуя им. Женя сидела как нахохлившийся воробушек, тесно прижавшись к Максу. Увидев спускающихся ребят, она вскочила и тут же села обратно. Севастьянов подошел к ней, обнял и нежно погладил по голове:

– Все нормально. Просто этот дом преподносит неожиданные сюрпризы. – Александр замялся и поцеловал девушку в пухлые губы, однако от той не ускользнуло, что парень был на грани истерики.

– Чего уж там, договаривай! – Бакунин сел за стол и стал с ожесточением расчесывать волосы на голове согнутыми пальцами.

– Эти стоны… – Каждое слово давалось Севастьянову с трудом. – Короче, там, наверху, живет сумасшедший инвалид. Наверное, за ним ухаживал Аникеев, а теперь, когда он пропал, этот… – Александр не нашел нужного определения, – дал о себе знать.

– Ты добавь еще, что у него заряженное ружье и что этот чокнутый пообещал нам скорую смерть от каких-то ведьм или привидений. А стонет не он, там кто-то на кровати лежал, – прибавил Сергей. Он в двух слов рассказал о том, что им передал прокаженный.

– Мне кажется, что это какой-то дурной сон, – тихо проговорила Женя. – Не могу поверить, что мы так влипли. И Виктор с Мариной до сих пор не приехали…

Максим безучастно слушал ребят, его лицо было невозмутимым, как гранит, словно он прекрасно знал, что произойдет.

– Что делать будем? – спросил Александр.

– Я где-то читала, что в общении с психически нездоровыми людьми нужно во всем с ними соглашаться, – проговорила с усилием Женя. – Этого человека нельзя злить, к тому же он вооружен.

– Не забывай, что он болен, – напомнил Бакунин.

– Болен? Чем?

– Он сказал, что у него проказа, – хмыкнул Александр. – Там вонь в комнате стоит несусветная, и он весь в бинтах. Краше в гроб кладут, слыхала такое выражение?

– Но ведь проказа очень заразна, – прошептала Женя. – Боже, мы должны уйти отсюда как можно быстрее!

– Куда? И на чем?! – с раздражением сказал Сергей. – На лошадке?

– Я думаю, что Бояринов с Маринкой нас не бросят, – задумчиво произнес Севастьянов. – Хоть они и сволочи, но не до такой же степени.

– А если этот псих спустится сюда? – спросила Женя и со страхом посмотрела на ступеньки, ведущие на второй этаж.

– Спустится, познакомимся, – сквозь зубы проговорил Максим.

– Самое интересное, что он нас не удерживал, – сказал Сергей. – Наоборот, подначивал, мол, идите, только я вас предупреждал. Значит, тут действительно что-то не так.

Пару минут посидели молча. Неожиданно Александр стукнул кулаком по столу:

– Эх, Боярин-то наш, вот молодец! Завез в какую-то задницу, а сам свалил!

– Скоро ночь, – заметил Сергей. – Приедут за нами или нет, не знаю, но Аникеев пропал, однозначно. Да и скотина не кормлена.

– Какой ты у нас хозяйственный, – Фирсов кисло улыбнулся. – И что же это за скотина такая голодная сидит? Ты, что ли?

Бакунин вскочил, но между ним и Максом выросла внушительная фигура Александра:

– Хватит! Не хватало нам еще здесь драк! Выяснять отношения в городе будете. Все правильно, лошадь не виновата, да и волк с голодухи совсем, наверно, с ума сходит. Человек нас встретил нормально, может, его медведь в лесу загрыз, пока он нашу Ксюшу искал. Мне кажется, что Петрова просто свалила в город, она же своеобразная, со своими тараканами в башке! А ее так называемый труп – просто глюки Аникеева. У него тоже, как я понял, с головой не лады.

– Здесь место ТАКОЕ, – Максим сделал акцент на последнем слове. – На глюки тянет. – И он неожиданно для себя с вызовом сказал: – Мне вот, например, девочка все время мерещится, маленькая.

– Девочка! – чуть ли не выкрикнул Севастьянов и издал истеричный смешок. – Нам этот колясочник наверху тоже втулял про девочку. Подслушал, наверное, и подколоть теперь решил!

– Ребята, – примирительно произнесла Евгения, – хватит нам сумасшедших и привидений. Не надо себя накручивать, давайте лучше ужинать!

Трапеза проходила в непривычно гнетущем молчании. Алексеева попыталась придать обстановке романтическую окраску, потушила верхний свет и зажгла разноцветные свечи.

– Во всем нужно искать позитивную сторону, – сказала она, глядя на золотистые язычки пламени, играющие тенями на потолке. – Если рассказать кому-нибудь потом, как мы встречали Новый год, – не поверят!

– Ты для начала выберись отсюда! – засмеялся Фирсов, но смех был безрадостным. – До трассы отсюда километров тридцать, не меньше, да и на дворе не май месяц.