Из темноты прямо перед обалдевшим парнем появилась крошечная девочка.

Сергей отпрянул, в голове вихрем пронеслись слова инвалида насчет маленькой девочки, в которую вселилась ведьма.

– Мой милый мальчик, – промолвило создание в белом платьице, протягивая к нему руки. В каком-то трансе Бакунин смотрел на эти руки, не в силах отвести взгляд, – пальцы были непомерно длинные, искривленные, как у больной старухи, и оканчивались кривыми когтями.

Усилием воли он стряхнул с себя сковывающее оцепенение.

МАЛЬЧИК? Все его существо захватила волна всепоглощающей злости. ОНА ИЗДЕВАЕТСЯ НАД НИМ! Ведьма это или нет, сейчас он ей покажет!

Между тем миловидное лицо девочки в одно мгновение превратилось в страшное лицо ведьмы с безобразным свисающим носом и гнилыми зубами.

Он начал стрелять в существо.

В воздух взлетали клочки от беленького, светящегося в темноте платьица. В какой-то момент Сергей ощутил в себе силу, сравнимую, наверное, только с необъятным могуществом Вселенной. Небесное создание с лицом старухи начало метаться, злобно хохоча, потом неожиданно вскочило на стену, и, держась за доски непостижимым образом, как паук, засеменило к выходу.

«Я же попал в нее. Почему она жива?!»

«Разве ведьму можно так просто убить?» – услышал он собственный голос, глухой и каркающий.

Вскоре фигурка в белом платье исчезла из виду, и осталась только безмерная усталость и опустошенность. Нахлынули обычные запахи. Сергей на негнущихся ногах подошел к воротам, ткнул их, и створки распахнулись, впуская свежий холодный воздух. Голова кружилась. Он пошел, шатаясь из стороны в сторону, в каком-то остервенении сжимая обеими руками ружье. Впереди показалась темная фигура, что-то несшая в руках. Это был Александр, на руках у него была бесчувственная Евгения.

Потом они сидели в столовой и пили, почти не пьянея. Женя вздрагивала от малейшего шороха и почти не отходила от Александра.

– Ты веришь нам? – спросил Александр после затянувшейся паузы.

Помедлив, Сергей кивнул.

– Понимаю, звучит как бред, но все было так, как я рассказал, – сказал Севастьянов.

– Если бы я сам не видел эту бестию в конюшне, может, и не поверил бы, – сказал Бакунин. – Надо разбудить Макса. Он должен знать, что тут творится.

– Думаешь, поверит? – хмыкнул Александр, вновь наполняя рюмку. Наверху послышался скрип половиц. Кто-то направлялся к лестнице.

– Вон он, Макс твой, – сказал Севастьянов, одним махом выпил и уставился покрасневшими глазами на лестницу. Но это был не Фирсов. Со второго этажа на них, не мигая, смотрел прокаженный, стекла очков блеснули в скудном освещении дома. Забинтованные пальцы барабанили по перилам.

– Это… он? – тихо выдохнула Женя, Александр мрачно кивнул, и девушка вцепилась в его руку мертвой хваткой.

– Женя, мне больно, – сквозь зубы сказал Александр, и пальцы девушки немного разжались.

– Добрый вечер, – прошелестел инвалид и с ловкостью стал спускаться на коляске вниз. Одной рукой он придерживался за перила, в другой держал неизменное ружье.

«Он, наверное, и на горшок садится с двустволкой», – подумал с неприязнью Бакунин. И тут же в голове возникло: «А ведь не наврал насчет ведьмы! Значит, не такой уж он и сумасшедший».

Оцепенение постепенно спадало. В голове закружились мысли: «Этого просто не может быть. Я стреляю в девочку, а она скачет по стенам и смеется. На Сашку с Женькой напал мертвый директор, и началось такое, что и под кайфом никогда не увидишь. Может, мы на джипе разбились, а наши души попали в какой-нибудь параллельный мир? Телефоны не работают, уехать отсюда нельзя. Телевизор!!! Здесь же есть телевизор! Нужно его включить!»

Сергей встал и пошел к телевизору.

– Не работает, – лаконично заметил инвалид и подрулил к торцу стола. Бакунин секунду-другую осмысливал сказанное, потом вернулся на место и налил себе очередную стопку. Комната быстро наполнилась непереносимым запахом разложения.

– Не бойтесь, – усмехнулся Седой, видя, с каким ужасом на него смотрит Женя. – Я буду держаться от вас на расстоянии. А кроме того, в планы того, кто вас сюда заманил, не входит заразить вас всех поголовно проказой. Это было бы слишком легко и неинтересно.

– Выпьете? – предложил Александр.

Инвалид бросил на юношу пытливый взгляд.

– Вообще-то я не пью, мне нельзя. Но так и быть, пригублю капельку за знакомство. – Он хихикнул и положил ружье на стол, после чего прикоснулся губами к фужеру. Севастьянов с отвращением смотрел, как тот пьет.

Какое-то время все молчали, Женя незаметно прикладывала к носу платок – свыкнуться с тяжелым зловонием, которое источал инвалид, было выше ее сил.

– Вы похожи на тамаду в южных странах, – нарушил тишину Бакунин. Язык у него уже стал заплетаться. – Я читал, в горных селениях тамада кладет ружье на стол и произносит тосты. Если кто не уважил, имеет право того… – он сделал выразительный жест и цокнул языком.