– Но ведь я же была в Мавзолее!

Ей никто не ответил, а она поняла, что в Мавзолее может лежать кто угодно - был бы похож на фотографии. А может, и фотографии сделали задним числом?

Лидочка ушла тогда домой, одурманенная невозможностью поверить и невозможностью не поверить. Она ужасалась масштабу, значению открытия, сделанного так давно и еще не повторенного. И в то же время злилась на себя за то, что позволила превратиться в жертву старческого розыгрыша.

Потом, уже поздней ночью, не в силах заснуть, она вдруг поняла, где таится главный обман. Он во Фрее, Фрей - не великий человек. Он просто старая приживалка."

Лидочке больше не хотелось возвращаться к Сергею, хотя положено жалеть стариков, тем более такой тяжкой судьбы. Она даже не подходила к телефону, если подозревала, что звонит Сергей. А может быть, он и не звонил. Для собственного спокойствия было куда удобнее думать, что два сумасшедших старика разыграли ее. Правда, с каждым днем испуг таял, как айсберг, и Лида уже готом была позвонить соседу. Но не успела.

Недели через две Лидочка шла из булочной. Перед ней мирно шествовали две молодые длинноногие мамаши в похожих кожаных куртках. И коляски у них были одинаковые.

Лишь поравнявшись с ними, Лидочка догадалась, что это Женька и Лариса. Они узнали Лидочку, сдержанно поздоровались, а она замедлила шаги, непроизвольно заглядывая в коляски.

Младенцы в них лежали строго, как персональные пенсионеры на пляже. Они догадались, зачем Лида косит на них взглядом и встретили его молчаливым презрением.

– Чего же вы не заходили?
– сказала Лариса.
– Сергей Борисович все спрашивал, а у меня вашего телефона нет.

– Что с ним?

– В больнице. Я хотела позвонить, а он телефон не дал.

– Он простудился, да?
– Лидочка подсознательно выбрала самый безобидный вариант.

– Если бы!
– мрачно ответила Женя. Она была не накрашена и потому оказалась совсем девочкой. Глаза ее распухли от недавних слез.

Младенец в коляске смотрел на Лиду не мигая, и его взгляд был холодным, змеиным, хотя так говорить о беспомощных младенцах нельзя.

– Ну что же случилось?!
– В Лидочкином голосе, наверное, звучало раздраженное: "В конце концов я ему чужой человек!", что было неправдой.

– В реанимации он, - сказала Женька, не обидевшись на такой тон, - туда не пускают. Наверное, помрет. Я с доктором говорила, с Вартаняном. Он говорит, что надежды мало.

– В какой больнице?

– Туда не пускают, - повторила Женька.
– Даже меня не пустили, а я везде могу пройти.

– А что же будет?
– спросила Лида, но никто не ответил. И младенцы молчали - не сопели, не плакали, не смеялись. Все понимали и не доверяли Лидочке.

Получилось так, что молодые женщины проводили ее до дома и остановились у арки. Лида попрощалась и побежала прочь. Через несколько шагов ей захотелось оглянуться.

Обе женщины стояли в арке, глядя ей вслед.

Лидочка поднялась к себе, охваченная ощущением нечистоты, - и поспешила в душ. Это была странная форма психоза - врач объяснил бы, что она пыталась смыть с себя иррациональный страх.

Рассказ Сергея, потрясший какие-то опоры ее рационального сознания, за прошедшие дни стерся, превратился в небылицу - и вдруг ожил вновь в холодных глазах малышей. Это было куда более убедительным, чем все доказательство Сергея.

Зазвонил телефон.

Звонок был неожиданным и в пустой квартире показался слишком гулким.

– Лидия Ивановна?
– высокий голос был знаком.

– Я у телефона.

– Мое прозвище Фрей. Я помощник Сергея Борисовича. Это вам что-нибудь говорит?

– Разумеется.

– Мне надо встретиться с вами.

– Зачем? Что с Сергеем?
– глупо было задавать такой вопрос. Лида знала, что он в больнице. Но уж очень у Фрея был лживый голос...

– Он в отъезде. Он оставил для вас пакет. Я прошу вас немедленно его принять.

– Хорошо, - сразу согласилась Лида.
– Куда мне подойти?

– Вам следует подойти по известному адресу через двадцать пять минут.

Голос звучал издалека, будто не из соседнего дома, а из Конотопа.

Лидочка засуетилась. Почему-то она решила, что Сергей прислал ей записку с поручениями - ведь ему нужны фрукты, а может, надо доставать лекарства. Она вспомнила, что в холодильнике лежат два апельсина, потом доложила к ним коробку конфет, может, врачу подарить, затем отобрала газеты и журналы последних дней - ведь ему можно читать! Когда она уже оделась и подошла к двери, ее одолело опасение, что забыто нечто нужное. Лида стала метаться по квартире, но так и не вспомнила, что же забыла.