Хорн взял в руки череп Черной Бороды, перевернул его, посмотрел на зубы.

— Восточная Азия, — заявил он и положил череп на место.

— Очень хорошо.

— Но не слишком удивительно, — ответил профессор. — Пираты стали первыми работодателями, предлагавшими равные возможности всем. Думаю, этот из Бирмы или с Борнео. Может быть, матрос-индиец.

— Я потрясен, — проговорил Хэтч.

— Как быстро они все забывают. — Профессор обошел вокруг стола, разглядывая скелеты, при этом его глазки-пуговки горели огнем, как у кошки, охотящейся на мышь. Он взял в руки кость, которую сломал Хэтч. — Остеопороз, — поставил он диагноз и, приподняв одну бровь, взглянул на Хэтча.

Тот не произнес ни слова. Доктор взял челюсть.

— Очевидно, пираты не верили в пользу зубной нити. — Он изучил зубы, провел по лицу длинным тонким пальцем и выпрямился. — Все указывает на цингу.

— Вы сообразили гораздо быстрее, чем я, — с грустным видом проговорил Хэтч.

— В прошлые века цинга была очень распространена на кораблях и иногда превращалась в настоящую эпидемию. Сожалею, но это общеизвестные сведения.

— Ну да, это было очевидно, — печально сказал Хэтч. Профессор посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Идемте, посидим в гостиной, — предложил Хэтч. — Я принесу вам чашку кофе.

Когда он вернулся с подносом и чашками с блюдцами, оказалось, что профессор уже устроился в удобном кресле и лениво листает один из старых детективных романов, которые так любила его мать. Она держала на полке около тридцати штук и говорила, что к тому моменту, когда закончит последний, успеет благополучно забыть, что было в первом, и сможет начать все сначала. Увидев этого человека из своего прошлого, который сидел в гостиной и читал книгу, когда-то принадлежавшую матери, Хэтч испытал такую горькую и одновременно сладкую ностальгию, что против воли с грохотом опустил поднос на маленький столик. Профессор взял из его рук чашку, и они несколько мгновений молча пили кофе.

— Малин, — проговорил старик и откашлялся. — Я должен перед тобой извиниться.

— Прошу вас, — ответил Хэтч, — не нужно ничего говорить. Я оценил вашу откровенность.

— Пусть моя откровенность катится ко всем чертям. Я вел себя необдуманно. Я продолжаю считать, что Стормхейвен прекрасно обошелся бы без проклятого острова сокровищ, но это к делу не относится. Я не вправе оценивать твои мотивы. Ты делаешь то, что должен.

— Спасибо.

— И чтобы загладить свою вину, я кое-что принес для игры «посмотри и угадай», — сказал он, и в его глазах загорелся знакомый Хэтчу огонек. Профессор вытащил из кармана коробочку и, открыв ее, показал необычную двойную раковину, поверхность которой была испещрена сложным рисунком из точек и бороздок. — Что это? У тебя пять минут.

— Сиамский морской еж, — ответил Хэтч и вернул раковину. — Кстати, отличный экземпляр.

— Проклятье, раз мне не удалось тебя поставить в тупик своим вопросом, по крайней мере, сделай хоть что-нибудь полезное и расскажи про обстоятельства, связанные с этим. — Профессор пальцем показал в сторону столовой. — Я желаю знать все подробности и детали, даже самые мельчайшие. Любые промахи будут оцениваться самым суровым образом.

Вытянув скрещенные ноги на плетеном ковре, Хэтч подробно рассказал, как Бонтер нашла лагерь пиратов; первые раскопки; массовое захоронение; золото; удивительный набор артефактов; огромное количество тел. Профессор внимательно слушал, время от времени кивая, его брови то взлетали вверх, то возвращались на место, реагируя на каждую новую деталь.

— Больше всего меня поражает, — сказал в заключение Хэтч, — количество тел. К концу сегодняшнего дня рабочие обнаружили девяносто скелетов, а раскопки еще не завершены.

— И правда интересно. — Профессор замолчал, глядя куда-то вдаль. Затем он покачал головой, поставил чашку, с удивительной осторожностью разгладил лацканы пиджака и встал. — Цинга, — повторил он, будто обращаясь к самому себе, и презрительно фыркнул. — Проводи меня до двери, пожалуйста. Для одного вечера я отнял у тебя достаточно времени.

Около двери профессор остановился и повернулся к Хэтчу, окинув его взглядом, в котором читался тщательно скрываемый интерес.

— Малин, расскажи мне, какой вид флоры доминирует на острове Рэггид. Я там никогда не был.

— Ну, — проговорил Хэтч, — это типичный внешний остров, деревьев практически нет, много травы, лопухи, черемуха, шиповник.

— Ах, пирог из черемухи — восхитительно. А ты пробовал чай из плодов шиповника?

— Разумеется, — ответил Малин. — Моя мать без конца пила чай из шиповника — говорила, это очень полезно. А я его ненавидел.

Профессор закашлялся и прикрыл рот рукой — а Хэтч вспомнил, что так он выражал свое неудовольствие.

— Что? — немного с вызовом спросил он.

— Черемуху и шиповник, — сказал профессор, — употребляют в пищу на этом побережье в течение многих веков. И то и другое очень полезно, в них очень много витамина С.

Он замолчал, и Хэтч вдруг удивленно вскричал:

— Да, я понял, что вы имеете в виду.

— Возможно, моряки в семнадцатом веке и не знали, что вызывает цингу, но зато они отлично знали, что почти любые свежие ягоды, фрукты, корни и овощи ее вылечивают. — Профессор вопросительно посмотрел на Хэтча. — Кроме того, с нашим поспешным диагнозом возникает еще одна проблема.