Бесцеремонно выставив из хижины Никодимуса, Франческа занялась Шенноном. Чарослов попытался отказаться от осмотра, но Франческа хладнокровно пропустила все возражения мимо ушей и засыпала его вопросами, постепенно выстраивая историю болезни. Потом она его все-таки осмотрела: послушала сердце, легкие и урчащий желудок. Выстучала спину и грудную клетку, пропальпировала живот.

Сопротивление больного понемногу таяло, смущение рассеивалось. Способность Франчески наблюдать организм пациента во времени явила себя в полную силу: взгляд целительницы устремлялся то в уготованное Шеннону недолгое будущее, то в прошлое, и тогда сквозь морщины и впалые щеки проступали черты молодого смуглого красавца.

— Они еще не видели по-настоящему, насколько я сдал, — заговорил вдруг Шеннон. — Я имею в виду Никодимуса с ребятами. — Он помолчал. — Не то чтобы я хочу им демонстрировать, но… они не видели.

Франческа жестом пригласила его сесть на кровать, а сама устроилась на табурете.

— Хорошо, что я взглянула. Хотя пока заклятье не затронуло напрямую ни один из органов, по всем признакам, болезнь сильно прогрессирует.

— Прогноз?

— Непосредственной угрозы пока нет. Однако за будущее я беспокоюсь. Хорошо бы показываться целителю раз в два месяца.

— Хорошо бы Создатель послал мне до кончины хотя бы одного, — натужно рассмеялся старый чарослов.

Франческа подавила порыв напроситься добровольцем.

— Может, попробовать создать новый призрак? — спросил Шеннон.

— Нет, — мягко ответила Франческа и содрогнулась внутренне, увидев тоску на его лице. — Слишком большая нагрузка на организм.

Шеннон вздохнул.

— Никодимус верит, что отвоюет изумруд. Но раз Дейдре погибла… Это ужасная потеря.

— Вы об этом спорили с Никодимусом?

Слепой старик покачал головой.

— Не сказать чтобы спорили, о чем тут спорить… Болезнь сделала меня брюзгой. Я срываюсь на него за то, что тащит меня в дикую глушь, где я медленно гнию в хижине посреди леса, пока он шныряет по городу без единого слова из магических языков, которые я ему столько лет вдалбливал.

Франческа кивнула.

— Вам досадно, что он отказался от чарословия?

— Может, я и напрасно печалюсь. Но это единственное, что я мог ему дать.

— Он бы, думаю, возразил.

— Непременно… И все же повремени мы хоть немного с выходом из долины Небесного древа, ручаюсь, преуспели бы куда больше.

Франческа не ответила.

— Да, что же это я… Вы, в отличие от нас, не полуночница, — спохватился Шеннон, поглаживая бороду. — Сон куда важнее, чем слушать стариковское брюзжание.

— Я привыкла к недосыпу.

— Тогда считайте, что я хочу побыть один. А может, разбужу Азуру. — Он кивнул на нахохлившегося попугая.

— Спокойной ночи, магистр, — попрощалась Франческа, направляясь к выходу.

— Магистра, — окликнул ее Шеннон у самой двери. — Не знаю, как вы посмотрите на такое признание от старого пня, но…

Франческа терпеливо ждала.

— Но все же приятно, когда тебя выслушивают, осматривают, когда тебя…

«Трогают», — договорила мысленно Франческа за старого чарослова, не решавшегося произнести двусмысленность при женщине.

— Я рада, что представился случай вас осмотреть. Теперь мне будет спокойнее.

Шеннон кивнул.

Франческа вышла наружу, окунаясь в сырой аромат подлеска. Хотя в уставшие глаза словно песку насыпали, а ноги гудели не переставая, она чувствовала себя куда бодрее, чем после побега из лечебницы.

Сайрус с Никодимусом сидели у костра. Ни одного из кобольдов поблизости не наблюдалось. Заслышав ее шаги, Никодимус встал и оглянулся на хижину Шеннона.

— Он попросил пока его не беспокоить. Осмотр выявил прогрессирующую болезнь, не достигшую острой стадии, — сообщила Франческа.

Никодимус посмотрел на нее, потом снова на хижину.

— Но, возможно, вам стоит вернуться к разговору о магических языках.

— Опять он за свое… — выдохнул Никодимус.

— Тогда могут всплыть и другие нелегкие темы, — помолчав, все-таки намекнула Франческа.

Никодимус встретился с ней взглядом, и она опять почувствовала его боязнь потерять Шеннона. А может, злость на старика. Неважно. Франческа потерла саднящие глаза.

— С вами, конечно, хорошо, но я, пожалуй, покину этот светский раут и удалюсь на боковую.

Никодимус вскочил.

— Да, правильно. Вы с Сайрусом устраивайтесь в моей хижине. — Он показал на один из домиков. — Постель свежая, а я все равно до утра буду охотиться с учениками. Если что понадобится, обращайтесь к магистру.