Франческа изложила подробности.

— Я не доверяю призраку, — покачал головой Никодимус, когда она дошла до встречи с текстовым духом. — Если он выбрался из книги, то лишь с ведома и дозволения Тайфона.

Франческа поделилась догадкой, что призрака в меру своих сил и способностей выпустила Дейдре, оставив закапанную кровью записку со словами «ваши воспоминания в ней».

— И Вивиан хочет выкрасть книгу из святилища? — переспросил Никодимус.

— Думаю, она попытается, если Скиталец не свернет ей мозги набекрень. Самомнения ей, как и вам, не занимать.

— Я всего лишь какограф, — машинально возразил Никодимус. — Своими талантами я обязан исключительно упорному труду и везению на хороших учителей и учеников.

— Вы сама скромность, — постаралась не иронизировать Франческа. Почти удалось. — Возможно, нам окажут помощь Дегарн и Лига Звездопада.

— Пока нет изумруда, я никакой не Альцион, а скорее, Буревестник. Так что они меня с большей вероятностью прикончат, чем поддержат. К тому же, готов биться об заклад, Вивиан прислала в Авил моя сестрица — с приказом убить меня.

Франческа улыбнулась. Именно такого ответа она и ждала.

— У Сайруса другое предложение. Если вы доставите его в сад ветров, он убедит маршала, что зреющий политеистический бунт угрожает власти Селесты. Не знаю, впрочем, собирается ли он упоминать демона. Дело трудное, но…

— Гиблое, — перебил Никодимус. — Учитывая, что Вивиан прилетела в Авил на «кречете», Небесный двор наверняка заодно с Астрофелом. И жаждут моей смерти.

— Да на вас, я погляжу, у всех зуб.

— Лишь бы не пустили в ход.

— Так вот, Сайрусу не обязательно упоминать вас. Вам вообще не обязательно тут находиться. Мы можем тайно вывезти вас с учениками куда-нибудь подальше. Подумайте. Пусть с Тайфоном разбирается верховная богиня Селеста и божественно разделывает его под орех.

Никодимус не ответил. Франческа ждала потока предсказуемых возражений, но не услышала ни единого слова. Она обернулась. Никодимус, как и прежде, всматривался в травяной океан. Привычно замкнутое лицо омрачала какая-то тень обреченности. Или печали?

— Что такое?

— Мне нужно сперва посоветоваться с магистром Шенноном, — не оборачиваясь, ответил Никодимус.

— У вас имеются сомнения?

— В Авиле много жителей.

— Почти сорок тысяч.

— Я боюсь, как бы Тайфон не пошел громить город, прежде чем Селеста успеет нанести удар. И в той же мере боюсь, как бы Селеста не разнесла Авил по камушку в попытке разделаться с Тайфоном.

— Действительно, как я могла забыть? Ведь изумруд сразу сделает вас Создателем во плоти, и вы по очереди выколете демону оба глаза непомерно задранным носом.

Никодимус поперхнулся.

— Изъясняться без искрометных метафор вам гордость не позволяет? Или опасаетесь, что голова лопнет?

— Не знаю, не пробовала, — уголками губ улыбнулась Франческа.

— Мои ученики теперь за вас горой после исцеления Жилы, так что с радостью придержат вам голову, если решитесь на этот рискованный эксперимент.

— Нет, спасибо. Боюсь уронить себя.

Никодимус усмехнулся.

— И потом, безотносительно метафор, — если жить без огня или, иначе говоря, без эмоций, зачем вообще жить? — горячо продолжила Франческа.

— Похоже, ваше истинное призвание вовсе не врачевание, а философия.

— Философия непродуктивна. Породишь идею, и что дальше? А вот вылечишь сломанную ногу какой-нибудь девице, она проживет подольше и, если всевышний даст, еще внуков понянчит.

— Мне казалось, в философии одна идея ведет к другой, а две идеи превращаются в концепцию. Так что, по моему глубоко выношенному убеждению, философия еще как продуктивна.

— У вас не может быть ничего выношенного.

— Это почему?

— Вы мужчина.

— И что с того?

— У вас нет органа для вынашивания.

— И какой же орган, кроме мозга, для этого требуется? — ухмыльнулся Никодимус.

— Станете постарше, скажу.

— Мне тридцать пять.

— Значит, вас уже должны были просветить.

— Не делайте из меня младенца.

— Чревато последствиями?

— Плодите смыслы?

— Нет, что вы. Эту идею я подавила в зародыше.

Никодимус хохотнул.

— Хорошо иногда вот так с кем-нибудь поиграть словами. Магистр болен, ему сейчас не до игр. А ученики… скажем так, у кобольдов любая словесная потасовка перерастает в драку.