Ангра. Теперь это слово знает каждый в мире. Бразильская атомная электростанция последнего поколения. Надежда и мощь южного континента. Новые толчки начались в четыре утра. Наш полевой госпиталь находился в четырех километрах от станции…

Я до сих пор задаю себе вопрос, почему я выжил, а Тая – нет. Почему Он забрал ее, а не меня. За эти годы я придумал кучу самых разных объяснений и оправданий. То, что Таечка была беременной должно было повысить ее шансы в борьбе с лучевой болезнью. Мы тогда успели привезти ее в Москву. Дед тогда метался по городу, продавая нашу квартиру и занимая деньги у кого только можно. Несколько месяцев кошмара. Бесконечные пересадки костного мозга, переливания, синтетические стимуляторы. Она просто затухла как свеча. Последние дни не разговаривала и приходила в сознание только на несколько часов. А я выл в подушку в соседней палате, опутанный капельницами, крошил зубы в песок…

Морок воспоминаний потихоньку стал отпускать под тревожное попискивание МКИПа.

Пелена далеких воспоминаний развеялась, и я осознал себя сидящим в темной кухне перед открытой дверью холодильника. Взяв бутылку минеральной воды, я захлопнул дверцу и прошлепал босиком в коммуникаторную. Как всегда, лучший способ забыться. Где моё главное лекарство?

Биогель привычно распахнул свои объятья. Наступила привычная невесомость. По позвоночнику пробежали приятные мурашки. Минутная настройка нейроинтерфейса. Игра, бери меня…

(1) Хакуна матата — также акуна матата (суахили Hakuna Matata — «без забот»)

(2) Гвапенья — исп. Guapena – галисийское наречие «Красотулька».

Глава третья

 Город Карагон. Столица майората Рыцарей Креста.

Улица Святой Марии дом. 14. Гостиница Оливье Дюбуа. Трактир «Утеха Желудка».

«Тебя посодют, а ты не воруй!

Твой дом – тюрьма!»

Семён Васильевич Сокол-Кружкин

подполковник в отставке, тесть Семицветова

«Берегись автомобиля»

Поесть со вкусом – это я люблю! Этот процесс в Игре, после Охоты, любимейшее из занятий. Если не думать, конечно, что организм в это время в реале поглощает биогель, по вкусу напоминающий бумагу. Но здесь, в трактире, все иначе. Баранина по-карагонски, с острым соусом и душистой зеленью. Мммечта! Ну и что, что завтрак. Традиции частично соблюдены. Алкоголя - ни капли.

Аппетит вернулся, как только я просмотрел хабар, доставшийся мне от зеленой стервы, благодаря которой я лишился экипировки и артефактов на сто тысяч золотых. Да еще Жемчужины и Пояса было особенно жалко. Рандом (1) в этот раз меня не обделил. Зелья регенерации маны и увеличения ловкости тянули на пятнадцать тысяч. Семь орочьих ятаганов класса редкий! На чёрном рынке потянут на двести тысяч! Один уникальный ятаган и один редкий полный комплект на орка 120 уровня. Это я удачно порезвился. И вот искомое неизвестное — ларец. Небольшой сундучок из дерева, без отверстий для ключа. Моего уровня для идентификации не хватало. Но благородный оттенок серой древесины не оставлял сомнений. Мелорн! И как же у Высшей эльфы оказался предмет из священного дерева? Только за один этот факт игрок с ником «Эвглена» могла схлопотать пожизненное проклятье эльфийских Домов, вплоть до удаления персонажа. Почему она так рисковала? И теперь рискую я. Ведь я — тоже высший эльф. Поэтому шкатулка сейчас в тайнике моей комнаты, к которому имею доступ только я или, по решению суда, виртполиция. Хотя за всю восьмилетнюю историю игры прецедентов не было. Что же скрываешь ты? Ларец, ларчик, ларечек. Моя прелесть! По заданию у лепрекона в луте должен быть мифриловый жезл и карта. Может они в ларце? Только вот маловат он для жезла. Знаю теперь одно. Никакие наемники о нем не узнают. За подставу надо отвечать. И точка. Деньгами отмажусь. И хватит с них. Нутром чую, серьезное в нем что-то. Таки вещи игроку попадают очень редко. За ними история. Квест. Фан. Сам все узнаю и сам все решу. И делать это надо быстро. Думаю, хозяева ларчика уже раскручивают моховик наезда. Но без визита к Наемникам — никак! Последние годы только у них и кормлюсь. Одиночке в Игре тяжело. Ну не люблю я кланы. Не люблю. Была пара историй. Как вспомню - тошнит. Завязал я с клановыми прокачками и подачками, интригами и фигами в кармане. Не моё. Одиночка я и в Игре, и по жизни. Проще так. Не могу ни за кого отвечать, а значит и надеяться люблю только на себя.

Раннее утро в Карагоне наполнено множеством звуков. Скрип телеги молочника, визгливые голоса хозяюшек у соседнего с трактиром колодца, карканье стаи ворон, угнездившейся на колокольне собора — все это врывалось в распахнутые окна, смешивалось с будоражащими звуками кухни и вместе с гудением раскаленного воздуха в камине вылетало в черный от сажи дымоход.

В утреннюю нирвану стали потихоньку вплетаться новые резонирующие ноты. Цокот подкованных копыт нескольких лошадей оборвался у входа в трактир. Тень от экипажа через окно упала на стол, за которым сидел Эскул. Двери распахнулись от мощного пинка вошедшего помощника шерифа. Лучи утреннего солнца заиграли на золотых шпорах и рукояти дорожного меча рыцаря. Следом за ним в проем, нагнувшись, шагнули два дюжих копьеносца. Голова шерифа была непокрыта. Идеально выскобленная лысина красовалась россыпью крупных веснушек, рыжие лохматые брови и борода воинственно топорщились. Подойдя к моему столу, рыцарь, слегка нависая, уперся в столешницу кулаками в кольчужных перчатках, пророкотал:

— Ты — Эскул?!! Рейнджер дома Холиен? — от его голоса задрожали стекла в окне и маленькая кухонная псина, заскулив, забилась за стойку.

— Да, шериф, все верно, Эскул ап Холиен, к вашим услугам, — стараясь не делать резких движений, я попытался медленно встать, не забыв повернуть кисти рук ладонями вверх. Все-таки уровень у рыцаря далеко за трехсотый. Наши явно не пляшут. Да и копейщики тут не для красоты.

— Молчааать! Эльфийский выкидыш! Кусок высокого дерьма! — рыцарь уже не говорил, а громко шипел.

Ни фига себе, это уже серьезное оскорбление!

Один из копейщиков вынул из-за пазухи свернутый в трубку пергамент с сургучной печатью, сломанной у основания. Я счел нужным молчать, лишь слегка отвернув голову от нависающего шерифа и весь превратился во внимание.

— В соответствии с Кодексом Карагона и по приказу бургомистра, его светлости, графа Норлинга, — декламировал копейщик с донельзя суровым и сосредоточенным лицом, — арестовать Эскула из дома Холиен, Высшего эльфа, за нападение на Эвглену из дома Дориен, Высшую эльфу, приглашенного мага Дома, и препроводить его в городскую тюрьму, где и держать его до суда майората!

Блин, приехали... Ну я и лошара! И ведь знал, же что на территории майората, в общественных помещениях иммунитета у игроков нет. А я еще со вчерашнего события еще и красным ником красуюсь! Покушать вкусно захотел, расслабился. Все эти мысли я додумывал, покряхтывая под умелыми руками одного из копейщиков, которыми он быстро связал мне руки за спиной, захлестнув хитрой петлей шею.

— В карету ублюдка! — рявкнул шериф, и я, получив ускорение древком копья, пробкой вылетел в двери трактира. Здесь меня приняли такие же умелые и крепкие руки двух служащих городской тюрьмы. Эти угрюмые люди в черных кожаных кафтанах с короткими дубинками за поясом быстро определили меня в карету с железными решетками на окнах. Возница лихо стегнул бичом по спинам казенных лошадей, и карета скрылась за поворотом, сопровождаемая конными рыцарями.