Я продолжаю жалеть себя, и возможно это смешно, но я не могу остановить это.

“Выпей вина и возьми на прокат фильм, и наши угощения!” - Кимберли реагирует на мое ночное пожелание удачи ей и Кристиану.

Мой телефон звонит, как только я пытаюсь отправить ей мое сообщение. На экране высветилось имя Гарри. И я в смятении, отвечать или нет? В это время, я уже добралась до винного шкафа на кухне, и его звонок отправляется на мою голосовую почту.

И я только, что зарезервировала себе билет на Вечеринку Сожалений.

Одной бутылкой вина позже, я в гостиной, на полпути от ужасного боевика, который я взяла на прокат. Этот фильм о морпехе, который стал няней, а позже стал могучим инопланетным охотником. Казалось, это единственный фильм в списке, который не имеет отношения к детям, любви или чему-нибудь счастливому.

Когда я успела стать такой занудой? Я вновь делаю глоток прямо из бутылки. И в глазах искрятся звезды. Мой телефон звонит снова и в этот раз, мои пьяные пальцы случайно отвечают на звонок.

POV Гарри

– Тесс?
– говорю я в трубку стараясь не выдать своей паники. Она игнорировала мои звонки всю ночь, и я уже схожу с ума интересно, что я мог сделать неправильно – что еще я мог сделать неправильно на этот раз.

– Да, - ее голос глухой, и говорит она медленно. По одному слову я понял, что она пьет.

– Вино?
– со смешком говорю я, - Я опять должен читать тебе лекцию?
– я дразню ее, но слышна только тишина на линии.

– Тесс?

– Да?

– Что случилось?

– Ничего. Я просто смотрела фильм.

– С Кимберли?
– мой живот скручивает, возможно, там кто-то еще, но это я должен быть там с ней.

– Нет, я одна. Я одна в этом большо-о-ом доме, - ее голос ровный, когда она протягивает слова.

– Где Кимберли и Вэнс?
– я не должен так волноваться, но ее тон доводит меня до нервного состояния.

– Ушли куда-то на всю ночь. Смит, тоже. Я тут просто смотрю фильм в одиночку. История моей жизни, верно?
– она смеется, но за смехом ничего нет. Никаких эмоций.

– Тесса, что случилось? Сколько ты выпила?

Она вздыхает в телефон, и я клянусь, что могу буквально услышать, что она проглатывала больше вина.

– Тесса. Ответь мне.

– Я в порядке. Я ведь имею право выпить, правда, пап?
– она пытается шутить, но тон, которым она это говорит, пробуждает во мне дрожь.

– Тебе на самом деле не разрешено пить. Не по закону, так или иначе.

Я - последний человек, который будет читать лекции ей; это – моя вина, что она начала пить так регулярно так или иначе, и от этой мысли живот мой сводит. Она пьет одна, и она кажется достаточно грустной, что я вскакиваю на ноги.

– Да.

– Сколько ты выпила?
– я снова спрашиваю, набирая сообщения Вэнсу.

– Не слишком много. Я в порядке. Ты знаешь, что, блять, странно?

Тесса и мат? Я хватаю ключи. Проклятый Сиэтл, что находиться так чертовски далеко.

– Что же? Я толкаю ноги в свои кроссовки. Надеть сапоги займет слишком много времени, а время это-то, что я не могу себе позволить растрачивать прямо сейчас.

– Странно, как кто-то может быть хорошим человеком, но плохие вещи постоянно продолжают происходить с ними. Ты понимаешь?

Ебать. Я набираю сообщения Вэнсу снова, на этот раз, сказав ему, чтобы тащил свою задницу домой—сейчас.

– Да, я знаю. Это не справедливо, но это так.

Я ненавижу, что она чувствует себя, таким образом. Она хороший человек, лучший человек, что я когда-либо встречал, и она каким-то образом оказалась окружена кучей плохих сюрпризов, включая меня.

Кого я обманываю? Я самый злостный нарушитель.

– Может быть, я не должна быть хорошим человеком больше.

Что? Нет. Нет, нет, нет. Она не должна так говорить, так думать.

– Нет, не думай об этом, - я нетерпеливо машу рукой Карен, которая стоит в дверном проеме кухни — я уверен, что она задается вопросом, куда это я убегаю на ночь глядя.

– Я стараюсь этого не делать, но я ничего не могу поделать. Я не знаю, как остановиться.

– Что произошло сегодня?

Трудно полагать, что я говорю со своей Тессой, той же самой девочкой, которая всегда видит лучшее во всех — также и в себе. Она всегда была такой уверенной, так счастливой, а теперь она не такая. Она кажется настолько безнадежной, такой побежденной. Она походит на меня. Моя кровь леденеет в моих жилах. Я знал, что это произойдет; я знал, что она не будет тем же самым после того, как я вцепился в нее. Я, так или иначе, знал, что после меня она будет другой. Я надеялся, что это не произойдет, но сегодня вечером черт возьми это происходит.