Я ударяю кулаком приборную панель автомобиля.

– Выпусти меня из машины, - требую я. Я не могу это больше слушать. Это все такой бред. Я не могу понять всего этого сразу.

Вэнс игнорирует мои слова, и продолжает ехать.

– Я потерял все в тот день. Я требовал, чтоб твоя мать рассказала Кену правду. Я устал смотреть, как ты растешь, я уже спланировал переехать в Америку. Я умолял ее переехать вместе со мной и взять тебя, моего сына.

Моего сына.

У меня скручивает живот. Мне нужно выбраться из этой машины, и неважно, едет она или нет. Я смотрю на небольшие маленькие дома, мимо которых мы проезжаем, думая о том, что сегодня уже переживу любую физическую боль.

– Но она отказалась, и сказала, что сделала тест и… Что ты не был моим ребенком.

– Что?
– я тру вески. Я бы разбил приборную доску своей головой, если это хотя бы немного поможет.

Я перевожу свой взгляд на Вэнса и вижу, что он смотрит по сторонам. Затем я замечаю, с какой скоростью мы движемся проезжая светофоры, и Кристиан увеличивает скорость, чтобы я не смог выпрыгнуть.

– Я думаю, она переживала. Даже не знаю, - он смотрит на меня. – Я, конечно знал, что она солгала. Спустя много лет она призналась, что не было никаких тестов. Но к тому времени она была непреклонна; она сказала, чтобы я оставил ее в покое, и извинилась за то, что сказала мне, что ты мой сын.

Я концентрируюсь на своем кулаке. Сжимаю, разжимаю, сжимаю…

– Прошел год, и мы вновь стали общаться, - продолжает он, но его тон меняется.

– Ты имеешь в виду опять трахаться.

Он тяжело вздыхает.

– Да… Каждый раз, когда мы оказывались рядом друг с другом, мы совершали одну и ту же ошибку. Кен много работал, учился, а она сидела дома с тобой. Ты всегда был похож на меня; каждый раз, когда я приходил, ты был полностью погружен в чтение книги. Я не знаю, помнишь ли ты, но я всегда приносил тебе книги. Я отдал тебе свой экземпляр «Великого Гэтс…»

– Стоп, - мне становится неловко от той нежности, с которой он все это говорит, и мои мысли путаются.

– Мы продолжали такие отношения годами, и мы думали, что все это забудется. Это моя вина: я никогда не мог перестать любить её. Чем бы я не занимался, мысли о ней преследовали меня. Я переехал ближе к ним, мой дом был прямо напротив. Твой отец знал; я не знаю, откуда, но стало ясно, что узнал, - сделав паузу Вэнс сворачивает на другую улицу и продолжает, - И после этого он начал пить.

Я ударю кулаком о приборную доску. Он даже не дрогнул.

– Значит, ты оставил меня с отцом-алкоголиком, который начал пить из-за тебя и моей матери?
– мой голос полон злобы, мне тяжело дышать.

– Я старался вразумить ее, Гарри. Я не хочу, чтобы ты винил её, но я пытался уговорить ее жить со мной, но она не соглашалась, - он проводит рукой по волосам и сжимает их, - Выпивать вошло для него в привычку; он пил все больше и больше, но она не признавала что я твой отец, так что я уехал, я должен был оставить вас.

Он замолкает, и, когда я смотрю на него в упор, начинает быстро моргать. Я тянусь к дверной ручки, но он нажимает кнопку блокировки, и раздается щелчок, щелчок за щелчком раздается эхом внутри автомобиля.

Голос Вэнса звучит более приглушенно, когда он начинает говорить снова.

– Я переехал в Штаты, и я не слышал ничего о твоей матери несколько лет, до тех пор, пока Кен не бросил ее. У нее не было денег, и она все время работала. К тому времени я уже зарабатывал деньги, конечно и близко не такие, которые зарабатываю сейчас — но их было достаточно, чтобы делиться. Я вернулся и снял жилье для нас троих, я заботился о ней, когда его не было, но она все больше и больше отдалялась от меня. Кен прислал бумаги, о разводе, но она все равно не хотела иметь со мной никаких постоянных отношений, - Вэнс приостанавливается, - После всего, чего я добился, я не был достаточно хорош.

Я помню, как он заботился о нас когда папа ушел, но я никогда особо не задумывался об этом. Я понятия не имел о том, что причиной этому был роман с моей матерью или что я могу быть его сыном. Мое собственное представление о матери сейчас полностью поломано и перевернуто. Я потерял к ней всякое уважение.

– Так что, когда вы переехали обратно в ваш дом, я по-прежнему заботился о вас и помогал финансово, но я был вынужден вернуться обратно в Америку. Твоя мама начала возвращать мне деньги каждый месяц, которые я присылал и не отвечала на звонки, поэтому я решил, что она нашла кого-то другого.

– Нет. Она проводила все часы и дни на работе, - в подростком возрасте я зачастую оставался дома один, поэтому я и связался с дурной компанией.

– Я думаю, она ждала, когда он вернется, - быстро отвечает Вэнс, потом останавливается, - Но он не возвращался. Он пил годами, пока в один момент не решил, что нужно с этим завязывать. Я не общался с ним в течение нескольких лет, а потом он связался со мной, когда переехал в Штаты. Тогда он уже был в завязке, а я потерял Роуз. Она была первой женщиной после твоей матери, на которую я могу смотреть и не видеть лица Энн. Она была прекрасной женщиной и делала меня счастливым. Я знал, что я никогда не полюблю никого так, как твою мать, но с Роуз мне было хорошо. Мы были счастливы, начали вместе жить, но я был проклят… И она заболела. У нас родился Смит, и я потерял её…