Мой телефон уже прижат к щеке, я слышу гудки на линии Гарри, когда Кимберли произносит:

— Я предупреждала Кристиана, что не следует разделять вас двоих, когда он будет говорить с Гарри, но Энн посоветовала ему, раз уж он решился, сделать признание наедине, — рот Кимберли сжат в тонкую линию, она оглядывает парк, а потом смотрит на небо.

Скучным голосом мне отвечает голосовая почта Гарри. Я набираю номер снова, пока Кимберли тихо сидит, но снова мне отвечает только автоответчик. Я убираю телефон в задний карман и начинаю паниковать.

— Можешь отвезти меня к нему, Кимберли, пожалуйста?

— Да, разумеется, — она вскакивает на ноги и зовёт Смита.

Я наблюдаю, как малыш топает к нам походкой, больше всего напоминающей мультяшного дворецкого, и осознаю, что Смит ведь сын Кристиана… И родной брат Гарри. У Гарри есть младший брат. А потом я думаю о Лиаме… что это означает для Лиама и Гарри? Захочет ли Гарри иметь с ним что-то общее теперь, когда между ними исчезла семейная связь? А Карен, как насчёт милой Карен и её выпечки? Кен… Что теперь будет с человеком, который изо всех старается искупить вину за ужасное детство мальчика, который даже не его родной сын? Знает ли Кен? В моей голове всё кувырком, и мне срочно надо увидеть Гарри. Мне надо убедиться, что он знает, что я здесь для него, и мы пройдём через это вместе. Не могу представить, что он сейчас чувствует.

— А Смит знает? — спрашиваю я.

После нескольких мгновений тишины, Кимберли отвечает:

Мы думали, что знает, исходя из их отношений с Гарри, но, по идее, не должен.

Я сочувствую Кимберли. Ей уже пришлось столкнуться с неверностью жениха, а теперь ещё и это. Когда Смит подходит к нам, он останавливается и бросает на нас загадочный взгляд, будто знает, о чём мы разговариваем. Это невозможно, но то, как он опережает нас и идёт к машине, не проронив ни слова, заставляет меня удивиться.

Пока мы едем через Хэмспстед в поисках Гарри и его отца, паника в моей груди постепенно нарастает.

POV Гарри

Звук трескающегося дерева разносится через весь бар.

— Гарри остановись!
– Голос Вэнса раздается из ниоткуда.

Раздается еще один щелчок, затем звук бьющегося стекла. Эти звуки нравятся мне, усиливая мою жажду к агрессии. Мне нужно ломать вещи, причинить боль, даже если это всего лишь вещи. И я делаю это.

Прорезаются крики, выводящие меня из транса. Я смотрю на руки и вижу что в моих руках ножка от полностью разломанного стула. Я смотрю на пустые лица испуганных людей в поисках лишь одного лица. Тессы. Её тут нет, хотя в момент ярости я не могу решить хорошо это или нет. Она бы испугалась, запаниковала и бросилась бы успокаивать меня крича мое имя.

Я отбросил ножку так быстро, как будто обжегся. Вдруг я почувствовал руки на своем плече:

– Выведи его отсюда до того как приедет полиция, - говорит Робин громким голосом, который я никогда не слышал.

– Отвали, блять, от меня!
– я отталкиваю Вэнса.

– Ты хочешь попасть за решетку?
– кричит он в нескольких дюймах от моего лица.

Я хочу ударить его…

Но тут я слышу вопли женщин и возвращаюсь в реальность. Я оглядываюсь и вижу разбитые стаканы на полу, сломанный стул… Взгляды всех в баре прикованы к полу, у меня есть пара минут, пока их шок не перерастет в гнев и они не поймут какой ущерб я принес их бару. Кристиан снова оказывается рядом со мной, пока я направляюсь к выходу.

– Садись в мою машину, и я все тебе объясню, - выдыхает он.

Обеспокоенный тем, что копы действительно могут объявиться в любую минуту, я сажусь в машину, но я не знаю как себя чувствовать или что говорить в такой момент.

Несмотря на его признание, я не знаю, как сложить это у себя в голове. Невозможность всего этого просто смехотворна.

Я сажусь на пассажирское сидение, в то время, как он садится за руль.

– Ты не мой отец, это невозможно.

Я смотрю на дорогу и вспоминаю, что Тесса осталась в этом чертовом парке, где я её оставил.

– У Кимберли ведь есть машина?
– Вэнс бросает на меня недоверчивый взгляд, - Конечно есть.

Нарастает звук двигателя, когда мы начинаем ехать.

– Мне жаль, что ты вот так вот узнал об этом. Мне казалось, что все будет хорошо, но ситуация начала выходить из под контроля.

Я молчу. Я знаю, что потеряю контроль, если открою рот. Я впиваюсь пальцами в ноги, и чувствую боль. Она делает меня спокойней.

– Я все тебе объясню, но только выслушай меня, ладно?
– он смотрит на меня с сожалением.

Я не хочу быть жалким.

– Не разговаривай, блять, со мной так, будто я гребанный ребенок!

Вэнс отводит взгляд на дорогу.

– Ты же знаешь, что мы с твоим отцом росли вместе. И мы были друзьями столько, сколько я себя помню.

– Вообще то я не знал об этом, - я смотрю сначала на него потом на линию приближающегося горизонта, - Я вообще не знал ничего из этого дерьма.

– Ну, это правда, мы росли вместе и были как братья.

– Ну а потом ты трахнул его жену?
– перебиваю я его сказку на ночь.