– Но мы не в кино, – напоминает она, прежде чем направляется к выходу.

Хотелось бы, чтобы Тесса держала меня за руку, дабы предотвратить мои падения. Все присутствующие здесь пары, будто издеваясь надо мной, счастливо катаются, держась за руки.

В считанные секунды я снимаю эти ужасные коньки, нахожу низкорослую леди и надеваю свои ботинки обратно.

– Думаю, в катании на коньках у тебя действительно намечается большое будущее, – в тысячный раз подшучивает Тесса, салфеткой вытирая сахарную пудру со своего фиолетового свитера.

– Ха-ха-ха, – закатываю глаза.

Мои ноги до сих пор болят от этого дерьма.

– Мы могли бы пойти ещё куда-нибудь: пирожные – это не очень хорошая еда, – говорю ей, глядя вниз.

– Нет-нет, всё нормально. Я уже давно их не ела, – Тесса съедает весь свой десерт и половину моего.

Ловлю на себе её задумчивый взгляд, изучающий моё лицо.

– Почему ты так на меня смотришь? – наконец спрашиваю, и она резко отворачивается.

– Прости... просто не могу привыкнуть к отсутствию пирсинга, – признаёт она, продолжая вновь на меня глядеть.

– Почти ничего не изменилось.

– Я знаю... но, всё же, для меня это немного странно: я так к нему привыкла.

Мне нужно вернуть пирсинг обратно? Я действительно снял его не только ради неё. У меня всегда было такое чувство, что я прятался за этими металлическими кольцами, намеренно отпугивая от себя людей. Пирсинг вводил окружающих в заблуждение и отбивал охоту со мной заговорить, заставляя пройти мимо. Теперь я чувствую, что прошёл этот период в своей жизни. Я хочу не отпугивать, а притягивать, в частности её.

Бровь и губу я проколол ещё будучи подростком: подделал мамину подпись в “Разрешении” и пошёл в так называемый салон. Тупица, от которого ужасно несло перегаром, всё же согласился сделать мне пирсинг. Я не жалею об этом, просто уже вырос из этого.

Однако, о своих татуировках того же самого сказать не могу. Я люблю их, и моё мнение останется неизменным. И я буду продолжать покрывать своё тело чёрными рисунками, выражая мысли, которые не могу озвучить. Конечно, это не совсем так, мои татуировки кажутся совершенно бессмысленными, но мне нравится то, как они выглядят на мне, так что наплевать.

– Я не хочу, чтобы ты менялся, – произносит Тесса, и я поднимаю на неё взгляд. – В смысле, физически. Мне хочется, чтобы ты показал своё уважительное отношение ко мне и перестал душить излишним контролем. Но я никогда не желала, чтобы ты менял свою личность. Я хочу, чтобы ты боролся за меня, а не превращался в кого-то другого, кто, по твоему мнению, мне нужен.

Её слова доходят до самого сердца, угрожая разорвать его.

– Это не так.

Я пытаюсь измениться ради неё, но не таким способом. Это было сделано и для неё и для меня.

– Я снял его, тем самым переступив через определённый этап. Я пытаюсь стать лучше, а пирсинг напоминает мне об ужасном времени моей жизни, от которого я хочу уйти, – говорю ей.

– Ох, – шепчет она.

– Тебе нравился мой пирсинг? – я улыбаюсь.

– Да, очень, – признаёт Тесс.

– Я могу вернуть его обратно, – предлагаю, но она качает головой.

Сейчас я нервничаю гораздо меньше, чем два часа назад. Это ведь Тесса, моя Тесса, так что не стоит волноваться.

– Только если этого захочешь ты.

– Я мог бы надевать его, когда мы... – останавливаю себя.

– Что?

– Тебе это не понравится.

– Говори! Что ты хотел сказать?

– Хорошо, будь по-твоему. Я хотел сказать, что мог бы надевать его, когда мы будем заниматься сексом, если это тебя так заводит.

На её лице отражается ужас, что вызывает у меня смех. Тесса оборачивается, убеждаясь в том, что никто не слышал моих слов.

– Гарри! – ругает она, но, тем не менее, смеётся вместе со мной.

– Я же предупреждал... к тому же, за весь вечер я не сделал ни одного пошлого комментария, так что мне позволено.

– Действительно, – с улыбкой соглашается она, отпивая лимонад.

На секунду мне хочется спросить, значит ли это, что она допускает мысль о сексе со мной, так как она не поправила меня, но чувствую, что сейчас неподходящее время. И это не только потому, что я хочу снова её почувствовать, а потому, что искренне по ней скучаю.

Сейчас мы очень даже хорошо справляемся. Я больше не должен вести себя, как придурок. На самом деле, это не так уж и сложно, просто надо думать, прежде чем говорить.