И тут Моника расплакалась. Сев на диван, она прикрыла лицо ладонями и глухо зарыдала. Мужчина опешил, но, быстро сориентировавшись, сел рядом, утешающе обняв вздрагивающие плечи девушки.

— Ну, почему ты плачешь? Если я виноват — так и скажи, а то я неловко себя чувствую.

Райан всхлипнула и подняла на него глаза:

— Зачем я вам, герр Ландерс? Вы даже толком не знаете, кто я, чем я живу, какое у меня прошлое. Да весь мир у ваших ног, поклонницы готовы сердце вынуть из груди, лишь бы вы обратили на них внимание.

— Зато я готов вынуть свое сердце, лишь бы ты сделала то же самое для меня, — тихо произнес Пауль, опустив глаза.

Моника пораженно замолчала, захлопав ресницами в парализующем тело изумлении.

— Теперь, когда никто нас не прервет и не обломает, как тогда в палате, я хотел бы продолжить начатое. Конечно, могут вмешаться разные факторы в виде внезапно начавшей рожать кошки…

— …которой у меня нет, — закончила фразу девушка. Слезы на ее щеках стали подсыхать, а губы дрожать в едва сдерживаемой улыбке.

— Или в виде внезапно залетевшей птички…

— Все окна закрыты, Пауль.

Райан вытерла слезы ладонью и повернулась к Ландерсу. Теперь она в полной мере осознала, что пути назад не будет. Если она перешагнет эту тонкую грань в виде расстояния до губ ритм-гитариста, то предаст все те идеалы, ради которых она жила все это время. Но соблазн был так велик. Пауль искушал ее, словно приглашая разделить судьбу тех, кто забывал обо всем, лишь бы лечь в одну постель с кумиром. И это было невыносимо.

— Что ты со мной делаешь? — одними губами прошептала она, опуская голову. Но мужчина жестом, не требующим возражений, поднял ее подбородок двумя пальцами, внимательно изучая чуть дрожащие губы и серые глаза с мутной от слез поволокой:

— У тебя по-прежнему есть выбор. Если скажешь «нет» — я уйду вот в эту дверь, и ты больше никогда меня не увидишь, разве что по телевизору или в Интернете. А если «да«…

— Да пошло оно все! Да!

Этим словом, да еще жадным движением, которым она притянула к себе обалдевшего от такого счастья Ландерса, Моника смела перед собой все стены, столь тщательно возводимые до сих пор. Она хотела Пауля. Просто боялась себе в этом признаться в связи с гипертрофированной скромностью и недоверием по отношению к мужчинам.

Поцелуй, горячий и трепетный, снес крышу обоим. Особо непередаваемые ощущения окатили Райан, внутри нее словно взорвалась бомба замедленного действия, а в голове пронеслась мысль: «Как много я потеряла…» Неосознанно запустив в короткие волосы мужчины пальцы, она тихо застонала, а затем разорвала поцелуй.

— Назад пути нет… — прошептала она, но, к ее вящему удивлению, Пауль улыбнулся:

— Рад этому. Но, может, сначала утомим телесный голод, прежде чем перейти к духовному?

Ландерс улыбнулся, и в подтверждение его слов, в желудке Моники предательски заурчало. Девушка нахмурилась:

— А ты не боишься, что после ужина я вдруг передумаю?

— Нет. Ты же сама сказала — пути назад нет.

— Всегда знала, что у тебя хорошая память, — счастливо улыбнулась Моника и уткнулась в плечо Пауля лбом.

— Не на все, а только на такие вещи. Ну что, пошли, сделаем романтический ужин?

— А свечи есть для такого празднества? — подмигнула Райан, живо вскакивая на ноги.

— Есть. Я все-все предусмотрел.

Пауль шутливо нажал на кончик носа девушки, и они оба рассмеялись. В маленькой квартире на Лейн-Брок воцарилась идиллия.

========== Ночные шорохи. Часть вторая. ==========

Ульрика мужественно терпела весь церемониальный ужин. Все поминки Джулия и Тори косились на нее, словно на врага народа, и девушка не могла понять причину этих взглядов. Но Кристоф был рядом, и его компания позволяла ей держать марку и дальше. Между тем мысли ее возвращались к Монике, и это лишало Шмидт аппетита. Отставив жаркое, в котором она ковырялась уже четверть часа, девушка грациозно поднялась из-за стола. Шнайдер, заметив ее маневр, поднялся следом. Майклсон и Роуз проводили его взглядом, но ничего не сказали.

Девушка еще раз высказала соболезнования мистеру Джонсону и, шепнув Кристофу на ухо: «Уведи меня отсюда», гордо вышла за дверь.

— Сумасшествие. Чистой воды сумасшествие, — покачала головой Ульрика, выходя за ворота.

— Отчего же? — поинтересовался Шнайдер. — Кстати, машину ловить будем?

Шмидт покачала головой и, взяв мужчину под руку, принялась высказывать свои соображения:

— Джули и Тори, видимо, считают, что это я виновна в смерти Сандры. Мол, ушла, не уберегла, а ее убили.