Я умудряюсь увидеть всадника на лошади, он тащит меня на аркане, но, видно, что степняк, не понимает, что среди деревьев такое долго не может продолжаться. Улучив момент, я сильно толкаюсь ногой, и меня бросает за дерево. Аркан натягивается, всадник слетает с лошади, которая встала на дыбы и дико ржёт. Удар, между прочим, получился неслабый! Я восстанавливаю дыхание, выпутываюсь из верёвок.

А мой противник уже на ногах! Несмотря на жёсткое падение, он уже крутит своим клинком.

– Вв-у-х! – прямо передо мной, я отклоняюсь, и опять: - Вв-у-х!

Я вспоминаю, что видел хороший сук, перекатом ухожу назад, мой противник тоже прыгает вслед за мной, замахивается, я сую под удар дубину.

– Вщик! – сабля рассекла мою дубину надвое! Но секундная заминка даёт мне время, чтобы ударить врага прямо в маску. Маска сминается, я бью по руке, сабля выпадает, и повисает на темляке.

Враг перехватывает саблю левой рукой, отскакивает, и начинает левой рукой вращать саблю так, что она сливается в светящийся круг. Между тем за спиной слышен шум схватки, гортанные крики и похожие на наш мат, приглушённые выкрики. Как там Катя?

Но мне бы со своим разобраться! Конечно, скафандр ему не пробить, но и подставляться нет охоты: как врежет, так рука и отсохнет! От дубины осталась половина. Интересно, долго он так может вертеть саблей? Сейчас правая рука отойдёт, будет вертеть правой…

Я сунул под мельницу конец дубинки. Хрясь! Сабля застряла! Видно, удар левой у него слабее!

Я дёргаю на себя дубину, и сабля у меня в руках! Мой противник не теряется, у него в руках уже боевой топорик, с визгом он нападает на меня, но годы тренировок не пропадают даром, я ухожу от выпада, и бью саблей под его куртку. Лязг железа по железу, потом во что-то податливое…

Мой противник, в удивлении, замирает, потом валится навзничь, из-под него течёт что-то чёрное.

Не хочу знать, что это, поворачиваюсь на выручку Кате, нападаю сзади, не думая о рыцарских правилах, скользящим ударом бью в шею того, что ближе, остальных прикончили Катя с неизвестными.

– Фух! – вздыхаю я, пытаясь стереть пот со лба. Рука натыкается на шлем.

– Катя, что, снимаем шлемы?

– Погоди, Тон, простудишься, остынем, тогда снимем.

– Как же будем общаться с аборигенами? Переговоркой?
– Катя соглашается. Мы включаем внешнюю связь.

– Кто вы такие? – спрашивает самый большой абориген.

– Я Катя, это Антон, мы шли к вам в гости, - объясняет Катя.

– В гости? – мозги у парня сейчас расплавятся.

– Ну да, мы представились, а вы?

– Я Вольха, это мой напарник, Дубыня, мы тут в дозоре, поганых стережём.

– Это поганые на нас напали? – уточнил я.

– Да, они. Хорошая у вас кольчуга! Стрелы не пробили! Да и дерётесь знатно! Так к кому вы в гости?

– Хотим немного погостить у вас на заставе, посмотреть, как живёте, - скромно сказала Катя.

– Нас скоро менять будут, отведём к десятнику. Он старший на засеке. А пока мы займёмся погаными. Вашу долю отдадим.

– Я вот эту саблю хочу, - сказал я, показывая саблю, - и ножны к ней, с перевязью.

– Хорошо! – согласился Вольха, и они принялись потрошить павших врагов. Мы с Катей решили поймать лошадей. Двоих удалось подманить. Мы тут же вскочили на них, соскучились по лошадям! У Сахов без лошади никуда!

– Вольха, лошадки тоже неплохие!

– Лошадки? Сдадим на заставе, Микула потом распорядится. Может, ещё поймаете, двоих?

– Попробуем, - Катя откинула шлем, потихоньку заржала. Лошади вскинули головы, ответили таким же ржанием. Убежавшие лошадки отозвались. Катя ещё позвала, и они прибежали, заглядывая Кате в глаза. Я вот так не научился, у меня получается ржание самца, от него все лошадки, почему-то, шарахаются. Мы привязали бесхозных лошадок к своим сёдлам, предложив Дубыне и Вольху сесть на них, но ребята отказались, сказав, что они лесные люди, и привыкли доверять лишь своим ногам.

– Если нет тропы, на лошади далеко не ускачешь, - сказал Вольха, - а вы, смотрю, ловко управляетесь с лошадьми.

– Да, мы пожили одно время в степи. В гостях, - сказала Катя.

– Любите в гости ходить? – спросил Вольха.

– Да, новые люди, новые знакомства, друзья, - отвечала Катя.

– Что есть, то есть, - согласился дружинник, вздохнув, - здесь на десятки вёрст ни одной деревни, девушек нет, вы, как нельзя, кстати.

– И долго вам ещё здесь отбывать? – спросила Катя.

– До лета. Как высохнут дороги, нас сменят.

Я тоже скинул шлем, мы теперь выглядели, как будто в спортивных комбинезонах, с капюшонами.