Утром нас разбудил отец.

– Долго собираетесь спать? Не встанете, без вас уеду! – и ушёл. А мы подскочили на кровати, вспомнив, что папа обещал взять нас с собой в Находку, к брату!

Бегом, наперегонки, побежали мы в сад. Потом Катя зашла в душ, завизжала там, наверно, вода холодная! Теперь узнает, каково мне по вечерам.

– Котик, я полотенце забыла…

Ну вот, начинается!

– Хорошо, сейчас принесу.

– Тебе бы тоже не мешало помыться…

– Зачем это? – насторожился я.

– Ну как же, всё-таки в город едем, папа куда-нибудь нас сводит, а мы не помытые.

Я сделал недоумённую гримасу, но ничего не сказал, пошёл за полотенцем.

– Костя, ты куда полотенце понёс? – спросила меня мама.

– Там Катя, в душе.

– Ненормальная! Простыть хочет? Вода холодная!

– Да, она ещё и мне предлагает…

– Заболеете!

– Ничего, пусть закаляются! – весело сказал отец.

– Закалятся! На тот свет, - буркнула мама. Если бы она так не сказала, не стал бы мыться. А то получается, Катя смелее меня?

Брр! Лучше бы я забыл про смелость!

Крепко растеревшись полотенцем, я побежал на летнюю кухню, где сестра уже вовсю наворачивала манную кашу. Кто-то не любит манную кашу, но мы с Катей её любим, особенно со сливочным маслом и белым хлебом!

Наевшись и напившись чаю, мы побежали переодеваться. Плавочки я не вернул Кате, так что сразу надел их, сверху костюмчик из бежевых шортиков и рубашечки. Когда мы с Катей вышли, мама ахнула:

– На кого вы похожи?! Раздевайтесь, хоть поглажу!

Пришлось раздеться, как бы ни нервничал папа.

Мама дала Кате юбочку, под цвет моих шортиков:

– Ты уже большая девочка, хватит играть в мальчика.

Я не протестовал, всё равно стрижки у нас разные, у Кати косички, у меня почти ноль. Сходства никакого.

Наконец-то нас отпустили! Мы побежали на автостанцию, далеко обогнав папу. И чего он ворчал?

Давно бы ушёл, мы бы его нагнали!

На остановке автобуса ещё не было. Мы постояли минутку спокойно, потом начали бегать, друг за другом, весело смеясь.

– Вот же непоседы! – сказала одна женщина, улыбаясь.

Это кто непоседа? Я? Это Катька непоседа! Я еле-еле успевал за ней!

Пришёл автобус, тяжело пыхтя. Такие автобусы у нас называли «пылесосами». Дорога до трассы у нас не асфальтированная, грунтовая, тринадцать километров. Так что, если нет дождя, вся пыль затягивается в салон. Но людей в нашем посёлке много, желающих отправиться в город достаточно, поэтому, вместо маленьких чистеньких «ПАЗиков», шлют большие «ЛАЗы». На заднем сидении жарко и пыльно, поэтому мы, протиснувшись среди пассажиров, занимаем места, где написано: «для детей и инвалидов».

– Папа, садись! – кричим мы.

– Вот же какие! – осуждающе говорят нам, - А ещё пионеры!

– Здесь же написано, для детей! – возражаем мы.

– Для маленьких детей! – сказали нам. Пришлось встать и пройти в хвост автобуса, а на наши места уселись здоровенные тётки. Я даже хотел возмутиться, но Катя дёрнула меня за рубашку:

– Не скандаль!

Пришлось проглотить свои едкие слова. Причём, вошла женщина с ребёнком, и ей пришлось идти к нам, никто ей не уступил передние сиденья!

– Не скандаль! – опять остановила меня Катя.

Наконец, все вошли, автобус двинулся. Папе пришлось стоять.

– Пап, садись, возьмёшь меня на руки! – предложила Катя. Папа так и сделал. Я сидел возле окна и наблюдал за мелькающим пейзажем. Вот мы проехали мимо кладбища и повернули к соседнему посёлку. Мы его называли Гайдомак, наш посёлок назывался Тафуин, но недавно их переименовали, и сейчас они называются, соответственно, Ливадия, и Южно-Морской.

Подъехали к остановке, вошёл ещё народ, потом была ещё одна остановка, у судоремонтного завода. Проехав немного ещё, остановились на остановке «Бухта Средняя». Следующая была уже далеко: в Душкино.

Всё время вдоль дороги тянулся лес. После Душкино уже появились поля, стало видно море, в Волчанцах был огромный песчаный пляж, песок был везде. Здесь была оконечность залива Восток.

Дальше был посёлок Новолитовск.

Всё это мы с Катей видели впервые, оживлённо обсуждали увиденное, несмотря на шум двигателя.

Никто нам не делал замечания. Наконец мы увидели великий и ужасный Американский перевал, про который наслушались столько страхов. Говорят, отсюда падали автобусы, бывало даже, что пассажиры выходили и шли наверх пешком, а мужчины толкали автобус, потому что у того не хватало сил забраться на перевал.