– Мира… какого демона ты прицепилась к Третьему?
– тихо спросил он, скрестив руки на груди.
– Ты же понимаешь, что тебя живьем сожрут, если он хоть одной душе попадется по дороге в твои покои?

– Во-первых, меня и так сожрут, и об этом следовало думать до того, как втягивать в свои разборки с леди Джиллиан, - заметила я, потихоньку закипая, и зеркально повторила его жест.
– А во-вторых… я ведь знаю, что он не завершил ни единого проекта с тех пор, как развелся.

Кажется, я нащупала самое больное место - причем у обоих братьев разом: Рино побледнел, подобрался и даже отлип от стены, на которую вальяжно опирался на протяжении всего разговора.

– И что ты сможешь сделать?

– Что ты знаешь о ритуале Внутреннего Равновесия?
– спросила я вместо ответа.

– Это охренительно больно, - уверенно заявил Рино, и на сем его предположения закончились.

Я не стала спорить. В чем-то он все равно был прав.

– Я не так талантлива, как Тилла, и не обещаю тебе чудо, - призналась я, машинально обрисовав пальцем иероглиф “Храм” на пентаграмме.
– Но я могу попробовать. Признайся, ты ведь тоже дорого бы дал, чтобы Его Высочество выкинул из головы Адриану!

– “Тоже”?
– Рино тут же вычленил самое главное и насмешливо приподнял бровь.
– Мира, тебя сожрут с особым смаком, не прибегая к помощи столовых приборов. За ближайшим званым ужином ты поймешь, насколько сильно для этого должны озвереть фрейлины.

Я раздраженно отмахнулась.

– Луаре и Ньяли нужна эта дурацкая поправка, - твердо сказала я.
– А для ее принятия нужен адекватный принц, а не депрессивная размазня, сохнущая по чужой жене. Так откуда взялся второй сын Лианны?

– Зачем тебе это?
– устало спросил ищейка, прекрасно понимая: если речь зашла о благе сестер, я из шкуры вон вылезу, но все равно сделаю так, как будет лучше для них. Даже если ради этого придется уложить принца на Равновесный алтарь.

– Хочу убедиться, что верно выбрала для него точку концентрации, - я пожала плечами и уселась на диванчик, подобрав под себя ноги: коротким разговор точно не получится.
– Мне нужно что-то, вокруг чего я смогу уравновесить для него картину мира, создать такие условия, в которых он сможет жить, не хватаясь поминутно за горло.

Рино все еще упрямо молчал, набычившись, и я обреченно вздохнула, осознавая, что свои нездоровые домыслы все-таки придется представить на его суд.

– Я думаю, что история с отравлением Адрианы, озвученная широкой общественности, имела мало общего с реальностью. Ты принцессу недолюбливаешь, но явно не настолько, чтобы подсыпать ей яд. Это Третий пытался ее убить, так?

Ищейка дернулся, лучше любых слов подтверждая: как бы бредово ни звучало мое предположение, оно - верно.

– Вряд ли по своей воле, конечно, - продолжила я, так и не услышав ни возражений, ни согласия.
– Судя по всему, когда-то он действительно был в нее влюблен, и женился совсем не по расчету… по крайней мере, не только по нему. Но потом получил очередной приказ, который непременно следовало исполнить во славу правящей семьи и Ирейи, добросовестно сделал все, как должно, - и попался. А Адриана позволила ему просто утрясти все проблемы. Свалить покушение на другого, чтобы избежать беспорядков и сохранить честь династии.

Я замолчала.

То, что Третий чувствует сейчас, - не столько любовь, сколько вина и желание ее искупить, настолько сильное, что он позволил своей бывшей жене фактически творить все, что вздумается. Развестись, выбрать себе другого мужа и стребовать с Ариэни титул для него, чтобы брак не казался мезальянсом… а чего Его Высочеству стоило пристроить никому не известного консорта к дому Джогрин, Адриану, разумеется, не волновало.

И что самое страшное - Эльданну тоже ничего не волновало. Ради того, чтобы выразить свою благодарность, свое преклонение и - чего уж там - благоговение перед этой женщиной, простившей его после покушения и сохранившей, несмотря ни на что, доброе имя династии, Третий готов был из штанов выпрыгнуть, не то что сводным братом пожертвовать!

Ему кажется, что, если он будет лучше, если приложит усилия, исполнит больше ее прихотей, Адриана однажды даст ему шанс все исправить. А что он уже исправил все, что мог, не осознает.

– Я права?
– спросила я, предпочтя оставить остаток размышлений при себе.

Рино устало потер переносицу. А потом пересек комнату, плюхнулся рядом со мной на диванчик и крепко цапнул меня за плечи, разворачивая к себе. Руки были лихорадочно горячими.

– Если ты озвучишь эту версию кому-нибудь еще, - медленно и тихо сказал он, - даже самому Третьему, слышишь?
– тебя убьют.

– А ты будешь по мне скучать?
– криво усмехнулась я.

От него пахло чужими духами, а въедливая темно-розовая помада обнаружилась еще и на кончике уха, но смотрел он твердо и серьезно.

– Буду, - неожиданно признался ищейка и сгреб меня в охапку, - поэтому лучше молчи. Это у тебя тоже неплохо получается.

Наверняка все платье помадой перепачкал, но я только тихо всхлипнула и сама прижалась щекой к его плечу. Так страшно и одиноко мне не было, наверное, еще никогда.