– …никуда не денется, - хрипло закончил мужчина и закашлялся. По тексту шли несколько другие слова, но суть он изложил верно, так что я молча пожала плечами и обернулась.

Посетитель успел раздеться до пояса и улечься на камень, выжидательно уставившись в потолок. Здесь никаких росписей, само собой, не было, - не считая нескольких полустертых шпаргалок, - но алтарный камень протерся до такой степени, что поворачивать голову куда-либо еще возможным не представлялось. Я подошла ближе, оценивая фронт работ, и едва удержалась от расстроенного присвиста. Надеюсь, он там, у сосуда, не поскупился…

Дела его были даже не плохи.

Скорее уж дерьмовы настолько, что оставалось только удивляться, как он вообще сюда дошел.

Шафранно-желтая кожа заметно шелушилась; то тут, то там виднелись расчесанные едва ли не до крови участки. Белки глаз было бы куда корректнее именовать желтками. Под тощей грудиной вздымался раздутый, покрытый сыпью живот; мне впервые пришло в голову, что широкие голенища сапог потребовались вовсе не ради ножей, а из-за зверского отека ног.

При такой картине принесенного куска печени могло и не хватить. Приди этот чудик на пару дней позже, и мне пришлось бы отправить его к тем, кто разбирается не столько в принципах Равновесия, сколько в медицине. Да и что прикажете делать со столь ярко выраженными последствиями?..

Но попытаться я все равно должна.

– Равновесие встало на твою сторону. Но я лишь смертная, и мои действия…

– Девочка, я уже знаю, что будет больно, - снова прервал меня этот ходячий труп.

Я поджала губы и молча вручила ему чистую скатку из кожи, которую он так же молча сжал в зубах.

Все знают, что будет больно! Просто есть стандартный набор фраз, которые я так или иначе обязана озвучить по регламенту, иначе Верховная съест меня с потрохами. Но не объяснять же это каждому прихожанину? Тем более, что конкретно вот этот почитай что мертв…

– Тебе будет очень больно, - не то предупредила, не то пообещала я - и опустила руки на пентаграмму.

Один несомненный плюс ученического класса перед алтарями внутренних помещений все же есть: звукоизоляция здесь на высоте. Во-первых, слишком близко к приемным покоям, а во-вторых - ну, ученицы же, что с них взять? Некоторые еще и теряются, когда прихожанин начинает орать как резаный, прерывают процесс замены - растягивают, так сказать, удовольствие…

Этому, похоже, и вправду не впервой: вопил он, конечно, так, что мне уши закладывало, но соскочить с алтаря или хотя бы свернуться в комок не пытался, а скатку старательно стискивал в зубах, несмотря ни на что. Под желтушной кожей на правом боку что-то задвигалось - посетитель потянулся было зажимать, но спохватился и вцепился в крючья для рук. Я одобрительно кивнула, хотя ему явно не до моей жестикуляции: свиная печень в углублении и до начала процедуры выглядела не так чтобы особенно аппетитно, а сейчас и вовсе приобретала совершенно тошнотворный вид. Процесс замены клеток шел полным ходом, но просто поменять печени местами недостаточно. Каждая молекула перестраивалась под организм, чтобы не быть отторгнутой, и, судя по перекошенной в крике бандитской физиономии, восторга по этому поводу прихожанин не испытывал.

Когда я закончила, в приемных покоях Храма сестры уже затянули предрассветную литанию. Слышала я ее плохо, будто звучала она где-то далеко; судорожно, с хрипом дышащий посетитель, по всей видимости, не слышал вовсе, да и голос все-таки сорвал. Свиная печень в пентаграмме превратилась в нечто совсем уж помойного вида, и я брезгливо спихнула ее в утиль.

– Мне… я… - вся напускная суровость и немногословность слетела с прихожанина, как покров с приватной танцовщицы, но лютый хрип так царапал уши, что я поспешила принести стакан воды.
– Я буду?..

В общем и целом пока все выглядело так, будто никакого чуда не свершилось. Мужик по-прежнему был желтушен и весь в сыпи, но не могу же я разом убрать и все последствия? Ну, то есть могу, конечно, но их пришлось бы передать кому-то, а добровольцев тут что-то не наблюдалось…

– Жить - будешь, - скептически оглядев содержимое мусорного ведра, все же пообещала я.
– Но помни, что Равновесие помогает тем, кто делает…

– …все за него, - буркнул мужик. В норму он приходил поразительно быстро.

– …все для того, чтобы ему помогли, - все же закончила я. Храм в народе и так не слишком любят, к чему допускать такие вот разговорчики в строю?

– В прошлый раз была другая жрица, - сообщил посетитель.
– И она меняла не так больно.

Ценная информация, ничего не скажешь. Погодите минуточку, я отмотаю время назад и тоже поменяю не так больно.

– Наверно, сестра Дарина опытнее тебя, - сипло заявил мужик, все еще глядя в потолок.

Я помрачнела.

Сестра Дарина была опытнее всех, кроме Верховной, и отлично разбиралась и в Равновесии, и в медицине, и одни вулканы ведают в чем еще.

– Несомненно, - подтвердила я.
– Сестра Дарина - пример для всех нас.

За исключением разве что одного малозначащего момента: жрица, которую сама Верховная прочила в свои преемницы, исчезла месяц назад, не оставив Сыскному отделу ни единой зацепки. Если бы не это, меня никто бы не пустил обслуживать посетителей, по крайней мере, ближайшие лет пять.

– А где она?
– будто бы невзначай поинтересовался прихожанин, но на мгновение на его физиономии мелькнуло такое цепкое выражение… и я натурально уронила челюсть.