Шрифт:
Кейн сильней сжимает мою руку. Смотрю на него.
— Вы ведь постоянно работаете… Мам, я…, — Боже, ну как сказать эти слова. — Я очень
хочу, чтобы у Микки была хорошая семья. И, поверьте, вы самые лучшие родители! —
Прижимаю руку к груди. — Я благодарю Господа за вас. За вашу любовь и заботу. Но что
если он будет плохо себя вести. Я имею в виду, когда станет подростком. Или у него
будет трудный период полового созревания. А если он не любит бейсбол?…
Обхватываю свою голову руками. Как мне объяснить, что я переживаю за них. Они
мои родители.
— Дилан, — папа встает со стула и обнимает меня. — Мы знаем, что ты
волнуешься. И мы любим тебя больше жизни. Но мальчишка хороший. И я думаю, с такой
сестрой и зятем он будет уважать нас и любить. После трех выкидышей мы с мамой
больше и не мечтали о ребенке. Это как знамение. Понимаешь? Он постоянно говорит о
вас, ребята. Вы его герои. Его любимые люди, — голос отца дрожит. — И нам с мамой
необходимо поделиться своей любовью. Кроме того, мама решила, что пора оставить
работу… Ты с нами, детка?
— Я люблю вас, — встаю и обнимаю их по очереди.
— Мы знали, что ты нас поймешь, — мама начинает плакать от счастья. — Я думаю,
Кейн научит его пожарным штучкам и этим словечкам. Стивен и я уже предвкушаем.
Подхожу к Кейну, в его глазах я вижу такое обожание.
— Любой ребенок мечтает о таких родителях. Микки смышленый парень. Думаю,
то, что вы делаете — нереально круто, — Кейн жмет руку моему отцу и обнимает маму.
— И да, я научу его. Покатаемся на вашей машине с парой цыпочек, — смеется.
— Только попробуй. — Бросаю в него салфетку.
Садится рядом и целует меня в щеку. Я смущенно смотрю на родителей: папа
находится в приподнятом настроении, и мама прижимается к нему.
Интересно, как мои родители живут всю жизнь вместе. И с таким обожанием
смотрят друг на друга. Я безумно рада, что Микки станет частью нашей семьи.
Невероятно, насколько они полюбили мальчишку. И теперь у меня будет братик. Я все так
же буду переживать за родителей. Но уверена, что стану хорошей сестрой и подругой. Мы
вроде бы нашли с ним контакт.
— Это займет очень много времени, — хмурюсь. — Усыновление может длиться
полгода, год… Все ведь зависит от возраста… Простите… Всех прилегающих факторов.
— Опускаю глаза в чашку с латте.
— Дело в том, что нам уже помогает дядя Майкла, — радостно говорит мама.
Вскидываю голову, шокировано смотрю на родителей. Папа утвердительно кивает.
— Майкл в курсе моего решения. Еще с операции Микки. Пока я его оперировал. Не
мог остановить себя на мысли, что могу потерять кого-то родного. Как частичку себя.
Операция была сложной не столько из-за потери крови, сколько от отсутствия у него
желания жить. Я держал его за руку и, Господь свидетель, все, о чем я думал — это
мальчишка, — обнимает маму. — Когда я приехал домой и сообщил о своем намерении,
мама даже не сомневалась ни секунды. Будто ждала этого момента. Потом она перестала
ходить в клинику.
— Первая наша встреча настолько меня потрясла, что я расплакалась в кабинете
Стивена. Я зашла к Микки, и он просто обнял меня без слов. Сонный и взъерошенный.
Его руки так меня сжимали, будто он держал мое сердце. Эти чувства у меня были только
однажды в жизни. Когда родилась ты, — мама прикрывает рот ладонью. — Простите.
— В какой срок дядя Май... Майкла обещал решить проблему с документами? —
Кейн напрягся всем телом. Я даже не заметила, как он отстранился от меня.
— Максимум два месяца. Микки не хочет уезжать из больницы к чужим людям. Я
постараюсь держать его там до возвращения домой, — потирает подбородок отец. — Я
понимаю, что больница для этого не лучшее место. Но теперь, когда мама оставит работу,
она может с ним ночевать там через день.
Смотрю на своих внезапно помолодевших родителей. Их глаза светятся счастьем. Я
знаю, как тяжело им было отпускать меня учиться в колледж. Думаю, теперь Микки будет
проводить все выходные на площадке позади двора. Мальчишке повезло.
Кейн прикасается ко мне коленом. Улыбаясь, поворачиваюсь к нему. Но у него вид
чернее тучи. Глазами он показывает мне на часы, которые висят на стене.