– Он обычно смертельно занят в этих месяцах, первых в году, но, быть может, приедет сюда. Было бы здорово... – Константин не подавал виду, но сам, в глубине души, обрадовался этому известию.

Дамблдор кивнул ему и прошел к столу. А Константин подошел к Рону, который был занят расстановкой фигурок на шахматной доске.

Шахматы у Рона были очень старыми и потрепанными временем. Как и все его вещи, они когда-то принадлежали кому-то из его родственников, в данном случае дедушке.

Константин прекрасно знал, что Рон стесняется своей бедности, но все равно считал, что тут абсолютно нечего скрывать.

В канун Рождества Константин поздно лег спать, уже предвкушая праздничный завтрак и веселье с подарками. Сейчас он был единственным обитателем всей спальни.

Проснувшись наутро, он первым делом заметил гору свертков и коробочки в яркой обертке у своей кровати. И когда эльфы успели их принести?

Он с минуту подумал разворачивать их или нет, но рука сама собой протянулась к верхней коробке. Уголки губ дрогнули. Это оказался подарок Москвы.

Улов в этом году был как никогда богатый. Но он не увидел главного – подарок отца видимо запаздывал. Империя еще не прилетал. А еще ему подарили подарки и Рон с Гермионой и Драко.

И очень странным показался еще один из подарков – нечто весьма воздушное, почти невесомое и серебристо-серое выпало из свертка и, шурша, мягко опустилось на пол, поблескивая всеми складками.

Мантия-невидимка. Вот это да! Она ведь стоит целое состояние!

Константин проверил ее на элементарные чары – все в порядке, обычная мантия, дающая хозяину невидимость. Как только он ее надел на себя, из нее к его ногам выпала записка.

Она была написана странным, почти каллиграфическим и аккуратным, старомодным почерком с завитушками. Нагнувшись, он подобрал ее. И зачитал:

“Незадолго до своей смерти твой настоящий отец оставил эту вещь мне.

Пришло время вернуть ее его сыну.

Используй ее с умом.

Желаю тебе очень счастливого Рождества.”

И все, больше ни слова. Но Константин невольно испугался – в свою маленькую тайну он никого в этой школе еще не посвещал. А кто еще может знать и подарить ему такую вещь?

Он склонялся лишь к одному человеку у которого в школе были все досье. А так как поделать досье и скрыть свое присутствие в этой школе до конца затруднительно, то остается...

Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Это он мог ее прислать.

Мальчик чувствовал себя весьма странно. Неужели она на самом деле принадлежала его биологическому отцу? Впрочем, наличие этой вещи не казалось странным – Джеймс Поттер принадлежал к древнему роду магов и колдунов, наверняка они что-либо передавали по наследству.

От Рона ему достался теплый вязанный свитер – зеленый с фиолетовой змеей на груди.

Домашняя вязка всегда очень нравилась Константину. Он провел по ней рукой. Вещь была практичная и очень теплая. Почему бы сегодня не одеть его? И Рона подбодрит!

– Счастливого Рождества! – крикнул мальчик, входя в Большой зал.

У Константина в жизни не было такого обильного рождественского пира. На столе красовались сотни жирных жареных индеек, традиционных для Англии, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, – и башни из больших, цветастых волшебных хлопушек. Эти фантастические хлопушки не имели ничего общего с теми, которые производили маглы. Хлопушка же, которую опробовали они с Роном, не просто хлопнула, но взорвалась с поистине пушечным грохотом и, окутав их густым синим дымом, выплюнула из себя контр-адмиральскую фуражку и несколько живых белых мышей.

Константин громко засмеялся.

За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика.

Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Пудинги были с сюрпризом – Перси, брат Рона тоже оставшийся в школе, чуть не сломал зуб о серебряный сикль, откусив кусок пудинга. Все это время Константин внимательно наблюдал за Хагридом. Тот без устали подливал себе вина и становился все краснее и краснее, и наконец он поцеловал в щеку профессора МакГонагалл. А она, к великому его удивлению, смущенно порозовела и захихикала, не замечая, что ее цилиндр сполз набок.

Когда они оба выползли из-за стола, руки их были буквально забиты самыми разными подарками.

Вечером все, кто остался, имели честь наблюдать как Константин, в восточных одеждах с веерами и размалеванным белой краской лицом, долго танцевал на сцене под развеселую восточную мелодию.

Рон с трудом его узнал: так изменился Константин. Полностью преобразился.

Снейпу, по-видимому, все тоже нравилось. Он одобрительно кивнул мальчику, идущему к общему столу.

Ему долго хлопали и просили повторения, но Константин здорово устал и поэтому отказался.