– Что ты ему такое сказал, чтобы он так отреагировал?

– Я надеюсь, что ты никому не скажешь... “У нас кончилась в стране водка. Что делать?” – виновато глядя на асфальт, произнес Константин.

Артур согнулся в три погибели от смеха.

Единственное, что очень радовало Артура – обилие нормальной, человеческой еды в холодильнике. Брагинский, когда впервые отрыл его холодильник, просто горестно взвыл: жрать нормальному, русскому мужику, было попросту нечего. Артур, не умея готовить, либо заказывал еду, либо шел есть в ближайшую забегаловку.

Константин с Иваном, который предварительно выпросил кредитку Артура, быстро смотались в ближайший магазин. Константин, тем не менее минут пятнадцать ржал: ну как это можно было выжить в те годы, когда и еду-то надо было ловить или ожидать, пока вырастет и созреет?

Артур выразительно покраснел от злости, и Иван поспешил увести все еще хохочущего сына.

С утра чета Брагинских бегала – занималась спортом, готовила. Потом они расползались кто куда – Константин учил свои новые заклятия, зелья и прочее, а Иван – решал дела государства, посылая бумаги по интернету.

Ведь все страны или, по крайней мере, большинство, работали в политической сфере.

Иногда все трое дружно колдовали. Артур радовался, что у него это получается более удачно.

Еще ему нравилось наблюдать за готовкой зелий. Брагинский свое слово сдержал – мальчик знал буквально все о зельях и все время пополнял свои знания в этой области. Артуру достался большой запас из того, чего они готовили.

Так плавно наступило время дня рождения Константина.

С утра Константин был готов абсолютно ко всему, но не к тому, что его ожидало...

Спустившись на кухню, он, полусонный, вскрикнул от неожиданности: крики “Поздравляем с днем рождения!” оглушили его. Оказывается, его уже ждали четверо.

Дядя Артур, дядя Альфред, дядя Яо и отец, чему-то очень недовольный. Видимо, сказывалось нахождение двух взаимно, а нет, трех взаимно ненавидящих друг друга наций.

Крестные отцы наперебой начали поздравлять его и вручать подарки. Другие подарки прибыли по почте.

Быстро поблагодарив всех за подарки, Константин сел их разворачивать.

Яо подарил прекрасный набор для письма, Артур – записку со словами, что сегодня они купят все к школе, а Альфред выразительно сказал о кредике, отданной им Константину. Но подарок отца был более необычным.

Отец завел всех их в свою комнату. И, глядя на Константина, сдернул ткань со странной формы, стоявшей у него на столе. И Константин, как и остальные, ахнул.

В клетке, а эта вещь оказалась именно большой клеткой, спал небольшой черный орел. Но, как только ткань была снята – он встрепенулся.

Орел оказался двуглавым. И из каждой пасти вырвался клокот.

– Ух ты! – вырвалось у Яо.

Константин ничего не смог сказать, с восторгом наблюдая как Иван открывает дверцу и орел быстро перепрыгивает ему на руку. Орел или две головы, клокотали. Альфред тоже восторженно рассматривал его. Артур, который был в курсе подарка, позволил себе лишь полюбоваться гордой и необычной птицей.

– Он твой. Нареки его. В Хогвартс поедешь с ним. Связь – так же через него. Нравится? – спросил Иван, рассматривая его на своей руке, на которой сидел он, блеск перьев в лучах солнца.

– Очень... – слабо произнес Константин, – я даже не знаю, что сказать... Спасибо, папа!

– Как его назовешь? Возьми его, кстати, – Константин зачарованно наблюдал на то, как орел сжимает когтями его руку. Он был довольно тяжелым, но Константин даже не поморщился. Орел гордо взирал на всю компанию, доверяя только Ивану и Константину.

– Его? Ммм... Империя. Просто – Импер или Имп. – Константин не отводил взгляд от крылатого чуда природы о двух головах. Головы иногда заводили короткие конфликты, но быстро успокаивались. Сказывалось общее тело.

– Красивое имя, – заметил Альфред. Ван Яо перехватил грустную улыбку Ивана.

– Да, красивое имя. Ну что, идем праздновать? – позвал всех Иван. – Зря мы, что ли, корячились над плитой?

Спустя час все уже не могли пошевелиться от обилия блюд. Русская кухня была очень сытной и вкусной. Иван еще заботливо подкладывал всем в тарелку добавки.

Орел же, которого выпустил из клетки специально чтобы он размял крылья, есть не хотел и только лишь пил, иногда приземляясь на стол. Константин осторожно гладил по оперению, крыльям и двум головам. Иногда орел давался и гостям – те вовсю его гладили, но две башки недовольно шипели. И пытались ударить клювами.