Повинуясь жесту князя, служанки разлили по чашам вино всем, кроме Вышеславы и Ярослава.

Осушив свою чашу, Олег заметил, что глаза мачехи с каким-то затаенным любопытством разглядывают его, словно говоря: «Так вот каким ты стал, молодец! А по-прежнему ли я тебе нравлюсь?» Сердце Олега затрепетало, он улыбнулся Оде и опустил глаза.

…В январскую стужу двинули Ярославичи свои полки на Всеслава.

Изяслав со своей ратью наступал от Киева, сыновья великого князя вели дружины из Турова и Смоленска. Из Чернигова выступил Святослав, с ним же находились Олег и Роман. (Давыд перед самым выступлением неудачно упал с коня и сломал руку.)

Из Переяславля двигалось воинство Всеволода.

Весь декабрь сносились князья гонцами, договариваясь, как им заманить полоцкого князя в ловушку. Было решено с нескольких направлений двигаться к городу Минску. Если выступит Всеслав на помощь минчанам, то под Минском и постараться окружить князя-кудесника со всем его войском.

–  А ежели разгадает Всеслав наш замысел и не придет к Минску?
– спросил Олег у отца на одной из стоянок.

–  Может статься и такое,- спокойно отвечал Святослав, грея руки над костром, - тогда придется идти до самого Полоцка в логово Всеволода.

Снегу за декабрь навалило выше колен, и в январе он шел почти каждый день всю первую половину месяца. Потом ударили крещенские морозы да такие, что кора на деревьях лопалась и птицы на лету замерзали.

От Чернигова до Любеча войско Святослава шло по проторенной дороге. Но сразу за Днепром начались дикие, почти не обжитые места: городов там было мало, сообщения между селами, затерянными в лесах, на всю зиму почти прекращались. Ратникам приходилось прокладывать путь в снегах от селения к селению. Люди и кони выбивались из сил, а за войском, еще больше замедляя его движение, тащился обоз, груженный снедью и снаряжением.

В селе Речица на днепровском берегу Святослав задержался на два дня, дожидаясь Всеволодовой рати. Подошедшие переяславцы разбили стан рядом с черниговцами. Объединенное войско князей еще сутки не трогалось с места из-за метели.

В шатре Святослава было холодно, гора красных раскаленных углей, наваленных на утоптанном снегу, почти не давала тепла. Святослав расхаживал по шатру в медвежьей шубе и вслух делился со Всеволодом своими мыслями:

–  Так говоришь, Изяслав избрал дорогу по реке Припяти, чтобы в Слуцке с сыном своим соединиться.
– Святослав усмехнулся.
– Боится за Ярополка.

–  А ты как думал, - отозвался Всеволод, - все-таки любимый сын!

–  Ну, за Ярополка-то бояться нечего, - возразил Святослав.
– Он не робкого десятка и воевода справный, не гляди, что молод. Вот за братом его Святополком глаз да глаз нужен. Сидел бы уж в своем Смоленске, без него бы обошлось!

–  Нет уж, брат!
– резко произнес Всеволод.
– Всеслав Изяславовы владения потрошит, значит, война с ним перво-наперво дело Изяслава и его сыновей, а уж потом наше с тобой. Изяслав старшего своего на войну не взял, в Новгороде оставил, а ведь из Новгорода куда как ближе до земель Всеславовых, нежели от Чернигова и Переяславля.

–  Так, может, плюнем на брань эту, и домой воротимся?
– насмешливо спросил Святослав.
– Пущай Изяслав и сыны его с половчанами управляются!

Сидевший на скамье Всеволод ничего не ответил, лишь плотнее закутался в шубу и хмуро уставился на горку красных углей. Не любил переяславский князь воевать ни летом, ни тем более зимой, но сознавая, что мир держится на острие меча, терпеливо сносил походные неудобства, делавшие его раздражительным сверх меры.

–  Вот метет ныне!
– проговорил Святослав, прислушавшись к вою ветра за полотняной стенкой шатра.
– По уши в снегу завязнем!

Пурга закончилась так же внезапно, как и началась.

Проглянуло сквозь туманную пелену бледное зимнее солнце. Ожил, зашевелился военный стан, заметенный так, что многие палатки превратились в снежные холмики.

От села Речицы войско двух Ярославичей долго пробиралось к устью реки Березины, которая находилась уже во владениях Всеслава. Дальше войско двигалось по льду реки, занесенной снегом.

Ночь в краю густых лесов наступает быстро.

Едва начинало смеркаться, воины спешили разбивать лагерь среди заснеженных елей и сосен: тащили сушняк, разжигали костры, ломали лапник для подстилок. Потом, сидя у костров, грызли сухари, хлебали похлебку и слушали рассказы бывалых людей о проделках колдуна Всеслава.

–  Вы думаете, не ведает князь Всеслав, что рать наша за погибелью его идет?
– вопрошал сгрудившихся возле костра ратников Святославов дружинник, заросший бородищей до самых глаз. Вопрошал и сам же отвечал на свой вопрос: - Ан нет, други мои, уже проведал об этом Всеслав, потому как у него повсюду послухи с крыльями да когтями. Ворона ли, сойка ли, рысь ли, олень ли - всякая тварь лесная Всеславу служит и вовремя его о беде извещает. И пургу на нас Всеслав наслал и морозы лютые от его же волхованья стоят. Не молится Всеслав христианскому Богу, старых языческих богов почитает.