Ода лишь молча усмехнулась, когда супруг передал ей эти слова.

Откуда знать Святославу, что это именно она посоветовала Анне, если родится мальчик, наречь его Ростиславом, если девочка - Анастасией. Да и незачем ему это знать.

Ода была уверена, что Всеволод, без памяти влюбленный в Анну, согласится на то имя, какое выберет половчанка.

–  Я полагаю, вы со Всеволодом не будете скучать без Изяслава, - заметила Ода.

–  Что ты хочешь сказать?
– подозрительно прищурился Святослав.

Последнее время в нем жила какая-то подозрительность.

–  Только то, что сказала, - пожала плечами Ода.

За пиршественным столом Ода сидела рядом с Анной, но взор ее часто останавливался на Олеге.

Святослав уже было снарядил Олега с дружиной в Ростов, откуда наконец-то перебрался в Смоленск Владимир Мономах, когда прискакал гонец из Переяславля. Ода приложила немало усилий, чтобы убедить Святослава позволить Олегу взглянуть на новорожденного двоюродного братца, а заодно повидаться напоследок с дядей Всеволодом и двоюродными сестрами.

«Ведь на долгий срок едет Олег в Ростов, в такую даль, когда еще ему посчастливится увидеть родные лица. Ты и с Глебом поступил жестоко, не позволив ему увидеться с Янкой, а спровадил его поскорее в Новгород. Я знаю, ты хотел, чтобы Глебовы ладьи до первых заморозков Ильмень-озера достигли, но Олегу-то снежным путем идти до Ростова. Чай, не растает снег за два-три дня?»

Святослав уступил жене, что случалось с ним редко.

Братья сначала обсуждали за столом угрозы Шарукана, который еще осенью обрел свободу и теперь призывал половецких ханов в поход на русские земли. Тесть Всеволода хан Терютроба как мог мешал Шарукану в этом.

–  Однако у Терютробы есть недруги в Степи, - сказал Всеволод, - все они примкнут к Шарукану. Думаю, брат, по весне придется нам двигать полки к пограничным валам.

–  А я мыслю, со Всеславом надо кончать, - возразил Святослав, - иначе не будет покоя на Руси.

–  Так ведь Глеб еще осенью разбил вдрызг рать Всеслава под Новгородом, - удивился Всеволод.
– Не скоро оклемается он после такого поражения, да и скрылся неведомо куда.

–  Погоди, летом опять объявится, - раздраженно бросил Святослав.
– Нехорошо поступил Глеб, взял в плен Всеслава и отпустил! Теперь его благородство нам боком выйдет.

–  Глеб совершил поступок истинного христианина, - вставила Ода лишь затем, чтобы привлечь к себе внимание Олега, который увлекся беседой с Борисом и совсем не смотрел в ее сторону.
– Предлагаю выпить за здоровье Глеба!

Здравицу Оды охотно поддержали все за столом. И только Святослав был недоволен тем, что его супруга слишком часто влезает в мужской разговор.

И потом, восхищение Оды Глебом как истинным рыцарем и христианином выводило Святослава из себя. Он даже как-то сказал жене такую фразу: «Может, мне выдать тебя замуж за Глеба, коль он так люб тебе? » На что Ода без всякого смущения ответила: «Я была бы счастлива, будь у меня такой муж».

Ода перевела разговор на дочерей Всеволода, помолвленных с сыновьями Святослава, намекая, что пора бы обвенчать Глеба и Янку, поскольку оба уже созрели для брака. А через пару лет наступит черед и Романа с Марией.

Княгиня Анна горячо поддержала Оду. У нее никак не складывались отношения с падчерицами, и переезд их к мужьям представлялся половчанке самым лучшим выходом. Благо, и Янка, и Мария сами желали этого.

Всеволод был не прочь выдать старшую дочь за Глеба. Но Святослав стоял на том, что надо еще обождать.

«Пусть Глеб покрепче сядет в Новгороде», - говорил он.

Неожиданно в беседу князей вмешался переяславский боярин Воинег, сидевший за отдельным столом вместе с прочими боярами.

–  Подыскал ли ты, Святослав Ярославич, невесту своему сыну Олегу?
– спросил Воинег.

–  Коль Глебу еще рано о женитьбе думать, то Олегу и подавно, - удивился Святослав.

–  Як тому речь веду, княже, что дочь моя Млава вбила себе в голову, мол, пойду замуж токмо за княжича Олега Святославича, - продолжил боярин.
– Видела Млава сына твоего, княже, в ночь перед битвой на Альте. Половцы ее в полон взяли, а Олег выручил. С той поры у дочери моей все помыслы токмо о нем!

Всеволод прошептал, наклонившись к плечу князя:

–  Воинег не последний из бояр моих, опытен в рати и богат дюже.

–  Однако ж и не первый, - усмехнулся Святослав. Бояре оживленно загалдели. Кто-то выкрикнул:

–  А Олег-то помнит ли твою дочь? Воинег пожал плечами:

–  О том не ведаю.

–  Сейчас мы у него спросим, - сказал Всеволод и повернулся к Олегу: - Ответствуй, племяш, не забыл ли ты девицу Млаву?

Смутившийся Олег поднялся над столом.

–  Не забыл, - промолвил он и в следующий миг встретился глазами с Одой.