Пробуждение княгини опять было поздним, вернее, ее растолкала Эльжбета. Зеленые глаза служанки были большими и испуганными.

–  Что же ты спишь, тетечка, когда творятся такие дела!

–  Дружина выступила?
– лениво спросила Гертруда и зевнула. Ей так не хотелось просыпаться.

–  Толпа освободила из поруба каких-то людей, брошенных туда за долги, - тараторила Эльжбета, - побила стражу, разгромила лавки резоимщиков на Подоле, богатого иудея Ерухима забили палками до смерти! Купцы и резоимщики бегут к нам на Гору. Князь послал воеводу Коснячко с дружинниками навести порядок в Нижнем Граде. Говорят, сейчас на торжище лютая сеча идет!

Сонливость Гертруды мигом пропала. Не хватало только, чтобы ее замыслы провалились-из-за вечно недовольной киевской черни! Ведь она предупреждала Коснячко, чтоб не давал простому люду оружие!

–  Кликни служанок, Эльжбета, - вскакивая с постели, воскликнула Гертруда.
– Живее! Чего расселась!

–  Я недовольна Святополком, тетечка, - обиженно простонала Эльжбета и сделала вид, что вот-вот заплачет.

–  Ах, голубушка, теперь не до того!
– отмахнулась Гертруда.

Еще никогда Гертруде не приходилось видеть Изяслава в таком беспокойстве. У князя с похмелья разламывалась голова, а на него со всех сторон сыпались известия о бесчинствах толпы, советы, упреки бояр. Увидев жену, которая сразу потребовала объяснения происходящего, Изяслав раздраженно замахал на Гертруду руками и велел «убираться с глаз долой».

Настоящий переполох произвел Коснячко, который, вернувшись, возвестил, что люд валом валит в Верхний Град, что дружинников, данных ему князем, оказалось недостаточно, чтобы рассеять несметные толпы простонародья.

–  Восставшие погромили житные мастерские. Захватили у оружейников больше тысячи готовых копейных наконечников, отняли у фризских купцов полтораста мечей, привезенных на продажу, кольчужный ряд пограбили, - перечислил Коснячко.

–  Восставшие?!
– встрепенулся сидевший на троне Изяслав.
– Ты сказал, восставшие?..

–  Ну да, - проворчал Коснячко, потирая синяк над бровью, куда ему угодили камнем.
– Шалунами, что ли, назвать молодцев этих иль проказниками? Так от проказ этих Киев, того и гляди, кровью умоется, княже?

–  Но почему?
– тупо спросил Изяслав.

Он с самого раннего утра был настроен идти в поход на поганых и вдруг - восстание! Как будто без этого хлопот мало? Коснячко усмехнулся краем рта.

–  Захотелось народу кровушки нашей попить, княже. Вот и весь сказ!

Изяслава такой ответ вывел из себя.

–  Довольно чепуху молоть, боярин!
– крикнул князь и хлопнул ладонью по столу.
– Ступай и объяви народу мою волю. Пеший полк и дружина нынче же выступают в поход на поганых! Сбор войска на Оболони. Молебен через час, выступление через три часа.

–  Да возможно ли, княже?
– растерялся Коснячко.
– Меня и слушать-то никто не станет!

–  Ступай!
– заорал Изяслав и длинно выругался. Коснячко побагровел, склонил голову и вышел.

Когда гридень открывал воеводе тяжелую дверь, в тронный зал ворвался многоголосый гул толпившейся в соседнем зале знати, сбежавшейся под защиту князя. Там собралось несколько сотен человек.

Изяслав окинул надменным взглядом думных бояр, восседавших в ряд на длинной скамье в своих длиннополых расшитых золотом одеждах. Их хмурые лица ему не понравились.

–  А вы чего в пол уставились, советники мои? Что в мыслях своих таите? Я желаю знать.

Бояре заерзали на скамье. Никто не решался первым высказать в лицо князю всю правду, видя, как она неприятна ему.

–  Боярин Микула Звездич, молви!
– приказал Изяслав. Широкоплечий мужчина с рябым лицом и русой бородой поднялся со скамьи и глубоко вздохнул:

–  Думается мне, Коснячко прав, княже. Речами народ не угомонить, тут надо действовать силой!

–  Сядь, Микула, - недовольно бросил Изяслав.
– Всемил Гордеич, молви!

–  Коль уведем дружину из Киева, княже, пограбит чернь дома наши, жен обесчестит, - пробасил боярин Всемил, сжимая свои пудовые кулаки.
– Вели, князь, дружине ударить на смутьянов, покуда они не вооружились как следует.

–  Ох, князь, коль промедлишь, запоем Лазаря!
– выкрикнул боярин Зерновит.

–  Вы мне эти охи бросьте!
– резко произнес Изяслав.
– Все равно быть по-моему! Идем на поганых. Сегодня же, Чудин, подымай дружину!

Воевода с кряхтеньем поднялся со стула. Бросив виноватый взгляд на думных бояр, мол, ничего не поделаешь, надо исполнять, коль князем велено, Чудин зашагал к дверям.

Едва Чудин ушел, как в тронный зал ворвался княжеский дружинник.

–  Черный люд прошел через Софийские ворота, - сообщил он, - многими тыщами валит ко дворцу!

Бояре заволновались, заговорили все разом:

–  Некогда рассиживаться, княже! Сажай дружину на конь!

–  За тыном не отсидимся, коль чернь уже на Горе!