Шрифт:
Мэйзи снова склонила голову набок.
– Что ты хочешь этим сказать? Что ты любишь меня, так, что ли?
– Именно это я и говорил.
– Ты опять лжешь, Джо?
– Нет, мэм.
– Ты уверен, что это не утешительное вранье последней минуты узника на пороге смерти? Или ты действительно любишь меня?
Джо повторил, что определенно любит ее.
– Тогда почему ты сдаешься?
– То есть?
Мэйзи оглядела комнату, серые шлакоблочные стены и видеокамеры наблюдения.
– Ты сидишь здесь как Жанна д'Арк и ждешь, пока эти мудаки не придут и не поджарят тебя на электрическом стуле? Что я должна думать?
– Если у тебя есть какие-нибудь идеи, я рад их выслушать.
– Адвокат... что-нибудь такое... не знаю. Должен быть выход.
Джо ощутил приступ грусти, глубокой, как черный колодец у него внутри.
– Горькая правда, Мэйзи, в том, что Игра закончена. Старик Джо идет на мыловарню. А такая девушка, как ты... у которой есть будущее... должна повернуться, уйти и никогда не оглядываться.
– Пошел ты... Джо усмехнулся:
– Упряма, как всегда.
– Дело в том, Джо, что ты очень многого обо мне не знаешь, помимо любви к орехам. – Мэйзи потерла ладони, будто составляя в уме список таких вещей, и он видел, что ее глаза переполняются, уголки глаз блестят и набухают от слез. Губы ее дрожали, краска сбежала с лица. У нее вдруг стал больной вид, как у человека, который проглотил целый ящик боли.
– Давай посмотрим. Во-первых, я фанатка Элвиса Пресли. Ты это знал, Джоуи?
– Мэйзи, прости, но...
– Спорить могу, ты этого не знал... Да, есть еще одна вещь. – Она щелкнула пальцами, как будто припомнив какую-то тривиальную мелочь. – Я беременна.
Джо молча смотрел на Мэйзи.
Она кивнула.
– Ты не ослышался, Джо. Я беременна. Уже почти три месяца.
Джо попытался заговорить, но слова убежали от него куда-то далеко-далеко.
15
От внезапного звука глухого удара Мэйзи слегка подпрыгнула и чуть не выронила трубку, но та приклеилась к потной зажатой руке, и Мэйзи держала ее возле уха, ожидая ответа Джо. Сквозь захватанное стекло она видела устремленные на нее поблескивающие глаза Джо, но не могла понять их выражение, и это пугало ее до смерти. У нее в голове пронеслись все типичные вопросы: обрадовался ли он? Испугался? Сквозь стекло он казался сердитым, испуганным и грустным одновременно. Тогда Мэйзи опустила глаза и увидела, что он хлопнул по стеклу ладонью.
Этот жест был почти непроизвольным, будто Джо потерял контроль над рукой, но чем больше смотрела Мэйзи на большую мозолистую ладонь, плотно прижатую к стеклу, тем больше она понимала, что этот жест был выражением чего-то более глубокого, чего-то невысказанного, чего-то чудесного.
Из трубки донесся потрескивающий голос Джо:
– Это самая лучшая новость за весь сегодняшний день.
Мэйзи улыбнулась сквозь слезы и прижала свою ладонь к стеклу напротив его руки. Сперва это было так трогательно, эта тюремная мизансцена – две прижатые друг к другу ладони, разделенные холодным, бесстрастным, захватанным плексигласом. Мэйзи столько раз видела это в кино. Но сейчас чувства завладели ею, и она медленно подняла глаза, встретив взгляд Джо сквозь стекло, и между ними вспыхнула невидимая искра, спускаясь к ладоням по сухожилиям, и руки их ответили.
– Я люблю тебя, детка.
Шепот Джо в телефоне прозвучал как заключительные слова молитвы.
Теперь ладонь Мэйзи прилипла к плексигласу.
– Я не хотела вот так это на тебя вываливать, Джо, – шепнула она. Глаза ее жгло слезами, голос стал хриплый от эмоций, гормоны заплясали в крови. Она подходила ко второй трети беременности, и хотя еще это не было особенно заметно – только живот "тал чуть толще, но приливы эмоций уже бушевали вовсю. Настроение ее металось покруче тасманийского дьявола, а испытания, которым подверг ее роман с Джо, поднялись до вагнеровских масштабов. Но все это больше ничего не значило, потому что теперь Джо был на ее стороне.
Он обрадовался ее вести.
Мэйзи ощутила идущую от грязного стекла и вливающуюся в нее энергию, близость и тепло, и закрыла глаза, и впивала этот поток.
Звук дверного замка на той стороне комнаты разорвал это ощущение.
– Ох!
Мэйзи дернулась назад, оторвав руку от окна.
За спиной Джо с кольцом ключей в руке возник молодой охранник, и в наушнике был слышен его приглушенный голос:
– Извините, мистер Флад...
У Мэйзи было такое чувство, будто с нее сорвали кислородную маску, и теперь вернулась засушливая атмосфера тюрьмы. Она огляделась вокруг, пытаясь овладеть собой в пустынной комнате со шлакоблочными стенами, где пахло немытым телом и приглушенными разговорами. На стекле с двух сторон виднелись отпечатки рук друг напротив друга.
– Извините, что прерываю. – Молодой охранник подходил к Джо, неловко потирая руки. – Но вас приказали доставить обратно в камеру.
Джо поднялся, но трубка будто прилипла к его уху.
– Мы что-нибудь придумаем, лапонька, не волнуйся. И береги себя получше.
– Погоди! – Мэйзи вскочила на ноги. – А как насчет адвоката? Джо? Погоди! Я же могу часть денег потратить на адвоката!
Джо положил трубку на рычаг, не отрывая взгляда от Мэйзи. Потом поцеловал кончики пальцев и прикоснулся ими к стеклу. Подмигнул Мэйзи, потом повернулся к охраннику и кивнул.