Корсар
вернуться

Байрон Джордж Гордон
Шрифт:

I

Пышней, чем утром, вдоль Морейских гряд [21] Лениво сходит солнце на закат; Не тускло, как на Севере, оно: Полнеба чистым блеском зажжено; Янтарный луч слетает на залив, Отливы волн зеленых озлатив, И озаряет древний мыс Эгин [22] Прощальною улыбкой властелин; Своей стране любовно льет он свет, Хоть алтарей ему давно там нет. С гор тени сходят, вьются вдоль долин, Твой рейд целуя, славный Саламин! Их синий свод, скрывая небосклон, От взоров бога пурпуром зажжен, А вдоль вершин веселый бег коней Роняет отблеск, радуги нежней, Пока, минув Дельфийскую скалу, [23] Бог не отыдет на покой, во мглу.

21

…вдоль Морейских гряд… — Морея — полуостров Пелопоннес. Остров Гидра — один из островов в Эгейском море, близ восточного побережья Морей.

22

Мыс Эгин — скала на острове Эгина.

23

Дельфийская скала — гора Парнас в Фокиде (Средняя Греция).

Так и Сократ в бледнеющий простор Бросал — Афины! — свой предсмертный взор, [24] А лучшие твои сыны с тоской Встречали мрак, венчавший путь земной Страдальца. — Нет, о нет: еще горят Хребты и медлит благостный закат! Но смертной мукой затемненный взор Не видит блеска и волшебных гор: Как будто Феб скрыл тьмою небосклон, Край, где вовек бровей не хмурил он. Лишь он ушел, за Кифероном, [25] в ночь, Был выпит яд, и дух умчался прочь, Тот, что презрел и бегство и боязнь, И, как никто, и жил и встретил казнь! С вершин Гимета [26] озаряя дол, Царица ночи всходит на престол; Не с темной дымкой, вестницею бурь, Лик беспорочно осиял лазурь. Блестят колонны, тень бросая вниз, Мерцает лунным отблеском карниз, И, знак богини, тонкий серп ушел Над минаретом в зыбкий ореол. Вдали темнеют заросли олив, Нить кроткого Кефиса [27] осенив; К мечети льнет унылый кипарис, Блестит киоска [28] многоцветный фриз, И в скорбной думе пальма гнется там, Где поднялся Тезея древний храм. [29] Игра тонов, блеск, сумрак — все влечет, И равнодушно лишь глупец пройдет.

24

…Сократ в бледнеющий простор // Бросал — Афины! — свой предсмертный взор… — Сократ (ок. 469–399 до н. э.), приговоренный к смерти, выпил яд, не ожидая срока казни — захода солнца.

25

Киферон — горный кряж.

26

Гимет — горный массив близ Афин.

27

Кефис — река в Греции.

28

Киоск — летнее загородное строение.

29

…Тезея древний храм. — Тезей (Тесей) — герой древнегреческих мифов.

Борьбу стихий забыв, Архипелаг Едва доносит сонный лепет влаг; А в переливах медленной волны Сапфирно-золотые пелены И острова, чей строг и мрачен вид, Хоть океан улыбки им дарит.

II

Не о тебе рассказ, но что влечет К тебе мой дух? Величье ль древних вод? Иль просто имя магией своей Сердца чарует и манит людей? Прекрасный град Афины! Кто закат Твой дивный видел, тот придет назад Иль всюду, вечно будет изнывать, Как я, кому Циклад [30] не увидать. Тебе не чужд моей поэмы лад, Твоим был остров, где царит Пират. Верни ж его и вольность с ним — назад!

30

Циклады (Киклады) — группа островов в Эгейском море.

III

В последний раз лучом задев маяк, Закат померк, и вот — полночный мрак В душе Медоры: третий день печаль; Хотя попутным ветром веет даль, Нет Конрада, и нет вестей о нем; Ансельмо бриг еще вчера пристал, Но Конрада нигде он не встречал… Была б развязка страшная иной, Когда б корсар взял этот бриг с собой! Свежеет бриз. Весь день ждала она, Что будет мачта ей вдали видна; Теперь, тоскуя, тропкою с высот Она на берег в тьме ночной идет И бродит там, хоть брызгами прибой Одежды мочит ей, гоня домой. Бесчувственно она стоит, глядит И холод лишь ей душу леденит. Все глубже ужас, беспросветней тьма: Явись он вдруг — она сошла б с ума! Вдруг перед ней полуразбитый бот, Как бы ее нашедший, пристает. Без сил гребцы; кто — ранен, но никто В рассказах кратких не сказал про то: Всяк, затаясь, предоставлял потом Угадывать, что стало с вожаком, Кой-что и знали, но боялись весть До слуха их владычицы довесть. Но ясно все. Не дрогнула она, Отчаянья глубокого полна: В ней, хрупкой, был великий дух — такой, Что действует, лишь овладев собой. С надеждой жили трепет, слезы, страх; Теперь конец — все обратилось в прах. Но сила из дремоты говорит: «Любимый умер, — что ж еще грозит?» Но силы той в простой природе нет: С ней сходен лишь горячки жаркий бред. «Безмолвны вы… Я не спрошу… Зачем? Все поняла… Пусть каждый будет нем… Но все же… все ж… не разомкнуть мне губ!. Я знать хочу… скорее… Где же труп?» «Как знать? Едва спаслись мы: но твердит Один из нас, что не был он убит; Что в плен был взят; что был в крови, но — жив». Она не слышит: чувства, как прилив, Плотину воли смыли; ужас в ней Не смел прорваться, был он слов сильней. Вдруг, пошатнувшись, рухнула она, И ей была б могилою волна, Когда бы руки грубые гребцов Ее не подхватили средь валов. В слезах, ее водою моряки Кропят, обвеивают, трут виски. Она очнулась. Женщин к ней зовут И, горестно с ней распростясь, идут К Ансельмо в грот, чтоб рассказать тому, Что краткий блеск победы канул в тьму.

IV

Кипит совет. Все требуют отбить Начальника! Дать выкуп! Отомстить! Все рвутся в бой, как будто сам вожак Указывает им, где скрылся враг. Что б ни случилось — с ним все души в лад: Жив он — спасут, погиб он — отомстят. Беда врагу, коль затаили месть Те, в ком жива и сила их и честь!

V

В гареме, в тайной комнате, сидит, Решая участь узника, Сеид. Любовь и злоба — вперемежку в нем: То он с Гюльнар, то с Конрадом вдвоем. Гюльнар — у ног, готовая согнать С его чела угрюмую печать, И черные глаза ее горят, Стремясь привлечь его смягченный взгляд; Но он лишь четки движет вновь и вновь, Как бы по каплям жертвы точит кровь. «Паша! Твой шлем победою повит; Сам Конрад взят, а весь отряд убит. Ему уделом смерть — и поделом! Но все ж — тебе ль его считать врагом? Ты так велик! Не лучше ли сперва Ему дать откупиться? Есть молва, Что он несметно, сказочно богат! Ты мог бы взять, паша, бесценный клад! Потом же — нищ, гоним и угнетен Твоей добычей снова станет он. А так — остатки шайки заберут Сокровища и в дальний край уйдут». «Гюльнар! Когда б он мне сулил тотчас За каплю крови каждую — алмаз, Когда б за каждый волос предложил Любую из золотоносных жил, Когда б дары арабских сказок он Здесь разложил — все ж был бы он казнен! И даже казни б не отсрочил я, Раз он в цепях, раз власть над ним — моя! Ему я пытку все изобретал, Чтоб, мучась, он подольше смерти ждал!» «Нет, нет, Сеид! Он слишком прав, твой гнев, Чтобы простить, вину врага презрев. Хотела я, чтоб ты в свою казну Богатства взял: без них он как в плену; Без власти, без людей, без сил, пират, Лишь ты захочешь, снова будет взят».