Мое дыхание прервалось, когда ее тело содрогнулось, замерло и содрогнулось еще раз.

Я посмотрел на нее. Ее глаза были открыты, но ничего не замечали. Она жадно хватала ртом воздух, откинув голову в сладком экстазе.

– Дамастес, о боги, Дамастес, – простонала она, выгибая спину. – Я... я...

– Скажи это, – прошептал я. – Скажи!

– Я... о, боги, я люблю тебя! Я люблю тебя!

– И я тоже люблю тебя.

Правда была такой же обнаженной, как наши потные тела. А потом звезды взорвались в нашем двойном крике наивысшего наслаждения.

Теперь мы не могли повернуть назад.

– Интересно, – пробормотал Кутулу. – Я не знал этой подробности о нашем добром ландграфе.

– Стало быть, вы тоже следите за ним?

– Разумеется. Я слежу за каждым, кого я... или Провидец Тенедос считаем достойными слежки.

– А чем же вы занимаетесь в свободное время, для собственного удовольствия? – я попытался пошутить, надеясь обнаружить в этом странном маленьком существе хоть какие-то человеческие черты.

– Для удовольствия? – повторил Кутулу. – Но ведь это и есть мое удовольствие!

Он сделал пометку на маленькой желтой карточке. В его тесном кабинете скопились уже тысячи таких карточек.

– Я дам вам знать, что замышляет наш общий знакомый. Разумеется, с одобрения Тенедоса.

Сперва город выглядел так же, как и всегда, но когда первые лучи солнца упали на него, я увидел ужасные изменения. Каждое здание, каждый булыжник мостовой, и, что более ужасно, каждое дерево испускало тысячи ослепительных отражений – я понял, что город превратился в чудовищный кристалл, где ничто живое не может существовать.

Потом я заметил движение на улицах. Появились люди, но они тоже преобразились, и солнце посылало мне в глаза резкие блики, отражавшиеся от их тел. Все они – мужчины, женщины и дети – что-то несли в руках, и когда я вгляделся пристальнее, то увидел желтые шелковые шнуры.

Когда я увидел их, они увидели меня.

В этот момент озеро в центре Хайдер-Парка забурлило, и из него поднялся Тхак. Он проследил за взглядами своих подданных, поднял голову и заметил меня.

Казалось, воздух завизжал – такой звук рождается, когда проводят мокрым пальцем по ободу хрустального бокала, но только гораздо громче. Я увидел, как трясутся кристаллические деревья, и сам город вздрогнул, словно собираясь рассыпаться на части.

Тхак сделал один гигантский шаг, затем другой. Он приближался ко мне с поднятыми верхними конечностями, которые язык не поворачивался назвать руками.

Я проснулся весь в поту. Мне редко снятся сны, а когда это все-таки случается, они почти всегда бывают приятными.

Мне пришлось зажечь лампу, встать с постели и почти час бродить вокруг пустых казарм, собираясь с духом. В ту ночь я так больше и не заснул.

Я знал, что этот сон был не просто сном.

Тхак появился в Никее.

И он помнил меня.

– Ваш каллианец ведет себя не так, как подобает дипломату, – произнес Кутулу. – Он имеет дело с такими людьми и посещает такие места, куда дипломатическому представителю вход заказан.

– Вышлите его домой, – предложил я. – А лучше всего, арестуйте и судите как предателя.

– Да, но тогда его заменят другим человеком, которого мы не знаем, и мне придется начинать все сначала, пытаясь разоблачить нового агента Чардин Шера. В таких случаях принято устанавливать тщательное наблюдение, а затем принимать надлежащие меры в надлежащее время, – Кутулу нахмурился. – Но, разумеется, только в том случае, если мое начальство прислушается ко мне, а Совет Десяти прислушается к ним.

– Так вот в чем заключается полицейская работа, – пробормотал я. – Нет, это не для меня.

– Само собой, – согласился Кутулу. – Пока вы не поймете, что человеческие поступки всегда расходятся с причинами, которые люди выдвигают в свое оправдание, и не научитесь находить реальные мотивы даже самых твердых убеждений... вам лучше оставаться солдатом.

Я внимательно посмотрел на маленького человека. Мне показалось, что Кутулу шутит, но он был совершенно серьезен.

– Так или иначе, я узнал, куда уходит ландграф Малебранш, когда он посещает доки, – продолжал Кутулу, – хотя пока что не последовал за ним в его логово.