– Почему бы и нет? – к ней моментально вернулось хорошее настроение. – Я, например, ревную тебя к каждой женщине, которую ты знал.

– Но я никого не знал! – фальшиво-благочестивым тоном возразил я. – До встречи с тобой я был совершенным девственником.

– Ну, конечно, – Маран снова задумалась. – Наверное, в девичестве я была похожа на куклу. Все одевали меня так, как им хотелось, показывали меня там и тут, но мои собственные желания не имели никакого значения. Отец хотел, чтобы я выглядела так, мать хотела, чтобы я вела себя этак, и никто не спрашивал, чего же хочет Маран. Ни тогда, ни сейчас.

Мне было холодно... и одиноко. У меня не было настоящих друзей, с которыми я могла бы играть. Когда я была очень маленькой, мне разрешали возиться с детьми наших слуг или рабов, но я быстро обнаружила, что они всегда делали меня главной, в какую бы игру мы не играли, и старались во всем потакать мне. Потом, когда я выросла, вокруг меня образовалась пустота, хотя примерно раз в месяц мы навещали какую-нибудь другую аристократическую семью, и у меня появлялась возможность поиграть с их детьми... если там были дети.

Она с затаенной тоской посмотрела на меня.

– Как бы мне хотелось быть больше похожей на тебя!

Я немного рассказал ей о детстве, проведенном в Симабу, и о моей любви к одиноким блужданиям в джунглях.

– Поэтому я читала все, что мне попадалось под руку, – продолжала Маран. – Особенно о городах, и мечтала о том дне, когда я смогу приехать в Никею. Помню, однажды я прочла поэму о человеке родом из дремучего леса, и хотя город впоследствии стал его домом, холод этих лесов остался с ним до самой смерти. Мне казалось, что этот человек такой же, как я.

– Я во всеуслышание заявляю, что в вас нет ничего холодного, графиня.

Неуклюжая шутка достигла цели: Маран улыбнулась.

– Знаешь, я и не думала, что когда-нибудь выйду замуж, – сказала она. – Но это случилось.

– Чем ты хотела заниматься?

– Только не смейся. Одно время мне хотелось стать куртизанкой. Я буду молодой, красивой, и все мои благородные любовники будут платить огромные суммы золотом за ночь в моей постели. Им захочется бросить своих уродливых жен, а я буду смеяться над ними и ускользать от них, как вода между пальцами.

– Очень хорошо, что ты не стала куртизанкой, – серьезно заметил я. – Иначе ты бы обнаружила, что большинство клиентов борделей – жирные, старые и немытые скоты, склонные к разным извращениям.

Она посмотрела на меня с необычно жестким выражением лица, и мне пришлось извиняться.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Маран. – Я просто подумала о чем-то... о чем-то не очень приятном. В общем, когда я поняла, что мне не суждено стать куртизанкой, то я решила, что стану просвещенной дамой, помогающей философам и правителям принимать мудрые решения.

Поэтому я и устроила у себя философский салон. Наверное, я пыталась дать хоть что-нибудь той одинокой маленькой девочке, которой больше не существует.

Маран отвернулась, но я заметил слезы в ее глазах. Я потянулся к ее руке, но она отодвинулась от меня.

– А потом я стала девушкой, и начался период ухаживания. Один юноша мне нравился: он всегда смешил меня, и я с нетерпением ожидала его визитов. Он происходил из достаточно благородного клана, но его семья не имела большого состояния, и вскоре он тоже куда-то исчез. Один из моих братьев потом сообщил мне, что его отцу заплатили приличную сумму с тем условием, чтобы молодой человек больше не появлялся в нашем доме. Теперь понимаешь, каково мне было?

На этот раз она позволила мне взять ее за руку.

– Когда мне исполнилось шестнадцать, весь мир словно ошалел. Начались балы, прогулки верхом и званые вечера. У меня совсем не оставалось времени побыть наедине с собой.

Возможно, такая жизнь и нравилась бы мне, если бы я не понимала, что все это делается лишь с одной целью: выдать меня замуж за самого подходящего жениха, которого смогут найти мои родители. Подходящего для них, разумеется.

Так продолжалось около года, а потом мой отец привел домой Эрнада, лорда Лаведана. Мне показалось, кто мать лопнет от радости: человек, занимавший «надлежащее положение» наконец-то сделал предложение ее единственной дочери!

Все блестящие молодые люди, увивавшиеся вокруг меня, каким-то образом узнали, что игра закончена, и моментально нашли себе других красавиц, вокруг которых они могли порхать в свое удовольствие.

Когда отец представил меня графу Лаведану, все было уже решено, и моя жизнь устроилась раз и навсегда.

Я ждал, что Маран продолжит свой рассказ, но она замолчала, а потом посмотрела на меня.

– Полагаю, моя болтовня кажется тебе вздором. Бедненькая богатая девочка, которой следовало бы родиться в хижине и познать, что такое настоящая нищета.