– Ты противоречишь сам себе, устоз. Владетели без кметов – ничто, с этим я согласен, но кметы без владетеля, я думаю, прекрасно разберутся, – ответил Топ-Гар.

– Разберутся, как поле засеять, как скотину пасти. Но как им защититься от бандитов? Как спасти свои дома от огня? Крестьяне ничего не смыслят в сражениях, да им это и не нужно. Каждый должен заниматься своим делом. Крестьянин пахать, кузнец ковать, а воин сражаться.

– Но ты-то, сражаешься. Да еще и как. – Усмехнулся сотник.

– Сражаюсь. Но только потому, что вынужден был это делать. Некому больше было защитить мой дом и семью, потому и взялся за оружие. Это одна из многих причин, по которой я решил переехать, – мрачно ответил Разман.

– Ты говорил, что твой старик был звероловом, а, глядя на тебя, можно подумать, что он был солдатом. Уж очень ловко ты орудуешь своим герданом. Да и от боя не уходишь. Что-то ты темнишь, устоз. – Улыбнулся сотник.

– О чем это ты? – растерянно спросил кузнец.

– Ты отличный мастер, это я готов признать когда и где угодно. Но я готов биться об заклад, что ты когда-то был еще и солдатом. Уж очень легко ты втянулся в походную жизнь. И с дисциплиной ты в ладах. Умеешь исполнять приказы и подчиняться старшему по званию без оговорок и споров. Это, не говоря уже о твоем владении оружием, – задумчиво проговорил Топ-Гар и внимательно посмотрел на кузнеца, словно пытался заглянуть в его мысли.

– Ты прав, сотник. Но не во всем. Походная жизнь – это навыки, полученные от отца. Чтобы поймать зверя, приходится долго бродить по степям и лесам. Умение подчиняться тоже оттуда. Не зная повадок зверя, легко можно стать не ловцом, а добычей или просто испортить всю охоту. Да и сама работа кузнеца приучает к порядку. Попробуй не соблюсти ритуал или небрежно отнестись к плавке, сразу всю работу испортишь. Весь свой труд псу под хвост отправишь. А это время и деньги. Протянешь со сроком, больше не получишь хорошего заказа. А герданом орудовать, это как молотом. Я потому его и выбрал. Раскрутил, и знай, не останавливай, а уж как правильно направить, это сами боги велели знать. На то и кузнец. Я ведь что угодно могу выковать. От меча до иголки. Думаешь, я просто так с собой все это железо волоку? Нет, сотник. Из этих обломков я могу и лемеха для плугов наковать, и подковы лошадям. Да так, что закалка останется. Это ведь оружейная сталь. Такому лемеху сносу не будет, а подковы можно годами не менять.

Мне только одна мысль покоя не дает. Как паренек умудрился драконий клинок разрубить, и без меча не остаться? Понимаешь, сотник. Есть вещи, в которые не поверишь, пока сам не увидишь. Сегодня я это увидел. Еще мой учитель говорил, что воин, которым овладел демон боя, может сделать такое, чего никто другой сделать не сможет. Да и сам он не повторит после.

– Ты что несешь, ифритова кувалда! Хочешь сказать, что наш мастер стал дэвона? – прорычал Топ-Гар, непроизвольно потянув меч из ножен.

– Кем-кем? – переспросил Такеши, быстро переводя взгляд с сотника на кузнеца и на всякий случай перехватывая нагинату поудобнее.

– Дэвона. Человек, одержимый дэвом, – ответил Разман, не сводя взгляда с сотника.

– Нет, Топ-Гар. Он не дэвона. Оставь в покое свою железку. Пока ты ее вытянешь, я тебе твою дурную башку три раза успею в живот забить. Демон боя, это не дэв. Вспомни сам, что было сегодня. Кто из вас, даже в лучшие свои времена мог устроить такое? Думаю, это даже Расулу было бы не под силу. А он сделал. А теперь вспомни, что ты видел, когда пошел ему докладывать, что все готово к бою? Я видел, с каким лицом ты спустился с того карниза.

Почему у него все губы изранены? Скажешь, в бою разбил? Нет, друг. Это не от кулаков. Я так думаю, он в ярости перчатку грыз. Верно? Еще и рычал, небось, не хуже этого зверя. – Кузнец кивком головы указал на степенно вышагивающего барса.

– Нет, кузнец, ты не устоз. Ты, точно колдун. Я не хотел этого никому рассказывать. Как ты узнал? – растерялся Топ-Гар.

– Это и был демон боя. Он появляется, когда человек идет на смертельный бой и хочет только одного, победить. Любой ценой, любыми средствами, но только победить. Это сама смерть в человеческом обличии. Человек не чувствует боли, не думает о ранах, у него даже кровь не идет. Он живет только боем. У северян есть слово, которым они называют подобных людей. Там они встречаются чаще всего, а ведь он наполовину северянин. Вот и получается, что северная кровь помогла ему сегодня победить.

– Бейсарк, – тихо проговорил сотник.

– Как ты сказал? – переспросил Такеши.

– Бейсарк. Так их называют там, на севере. Я думал, что никогда больше в своей жизни не увижу подобное. Но, видно, не судьба мне избавиться от старых призраков, – задумчиво сказал сотник.

– О чем ты? – быстро спросил кузнец, превратившись в слух.

– Это случилось, когда я еще зеленым новобранцем был. Капитан тогда был только десятником. Мы воевали с горцами-козгарами в юго-восточном пределе. С нами был отряд наемников. Бойцы-северяне, в рогатых шлемах и с круглыми щитами из дерева. Мы поначалу посмеивались над их вооружением, но как потом оказалось, напрасно. Умели парни воевать.

Среди них был один. Странный парень. Здоровенный, как скала, а ума, как у младенца. Даже поесть сам не мог, пока миску в руки не сунут. А если забудут, так и будет голодным сидеть. Но в таком состоянии он находился только до боя. В первой же стычке он устроил такую бойню, что мы все с непривычки весь свой ужин показали. Вот тогда я и запомнил это слово.

– Что ж, все сходится, – негромко сказал Такеши. – Он хотел отомстить, заставить богов содрогнуться, уничтожить всех виновных в смерти матери. Он звал смерть, и она отозвалась. Она прислала одного из своих прислужников ему в помощь. Демон дал ему силы победить, но позвал за собой его душу. Но демон боя, не сама смерть. Он позвал душу, но увести ее в темные пределы не может. Вот и бродит она по серым землям. Ведь неизвестно, сколько жизни отмерено ему богами.