Увидев несущихся по песку воинов, Топ-Гар быстро зашагал им навстречу. Подбежав к сотнику, Такеши отбросил нагинату и, схватив ветерана за плечи, принялся трясти, задавая сразу десяток вопросов и путая от волнения разные языки. Подбежавший следом Ал-Тор с трудом разжал железную хватку воина.

– Медведь! Оставь его! Если ты хочешь что-то узнать, то дай ему просто высказаться.

Кое-как оторвав Медведя от сотника, Ал-Тор вклинился между ними и коротко скомандовал:

– Говори.

– Мне удалось.

– Что именно? – резко спросил Такеши.

– Я уговорил ветеранов, а самое главное, нам поможет главный зверовод. – Сотник принялся рассказывать все по порядку. Когда он дошел в своем рассказе до того момента, как Юко ночевала в беседке рядом с барсом, Такеши не выдержал и в ярости кулаком расколол пополам небольшой булыжник.

Топ-Гар закончил свой рассказ и тут же потребовал от Такеши какой-нибудь предмет, который бы Юко точно могла узнать. Такеши задумался. Потом, вспомнив что-то, кинулся к своему узелку. Быстрыми и точными движениями распустив узлы, воин развернул небольшую тряпицу и, сжав что-то в кулаке, бросился обратно.

– Вот. Этот амулет она оставила для меня на вишневом дереве в праздник поминовения усопших. Об этом знаем только я и она. Только прошу тебя, не потеряй его. Это единственная вещь, которая реально связывает меня и Юко. Кроме моей памяти, конечно, – тихо добавил он.

– Я сделаю лучше, – также тихо ответил Топ-Гар. – Я отдам ей твой амулет, и ты сможешь забрать его сам, когда все это закончится, – сказал сотник, пряча амулет в пояс.

– Надеюсь, что так и будет, – ответил Такеши и, опустив голову, медленно побрел по песку в сторону моря.

Топ-Гар вскочил на коня и отправился в обратный путь. Ал-Тор проводил его взглядом и, повернувшись, отправился следом за Такеши. Догнав воина, Ал-Тор подстроился под его шаг, и молча пошел рядом. Оба воина молча брели по кромке прибоя, думая каждый о своем. Наконец, Ал-Тор решился нарушить молчание.

– Что тебя гложет, друг?

– Не знаю. Я так долго ждал этого момента, так долго искал ее, что теперь боюсь поверить, что скоро все закончится. Боги не дают ничего просто так. Они обязательно потребуют что-то взамен. Вот только что? Я боюсь даже предположить.

– Гони от себя мрачные мысли, друг. Скоро вы будете вместе. А насчет того, что боги могут потребовать что-то… Они и так отобрали у вас все. Даже родину. Ты честно служил своему хозяину, рисковал своей жизнью, спасая его, а он просто продал ее, как овцу на рынке, даже не вспомнив о данном тебе слове. Не надо ждать милость богов. Нужно просто жить, надеясь только на себя. Так говорил мой отец. Мой настоящий отец, который сделал из презираемого всеми мальчишки-бастарда, воина. И мне очень хочется верить, что не просто воина, а настоящего мастера, достойного его памяти.

– Не сомневайся, друг. Ты – мастер. Мастер, каких поискать, – улыбнулся Такеши.

– Просто, наши боги, не ваши. Потому ты и не можешь поверить в то, что я говорю.

– Я не говорил, что не верю в них. Мое имя означает «посвященный Тору». Это один из богов моей матери. Покровитель воинов, кузнецов и путешественников. При рождении мать дала мне два имени. От первого я отказался в тот день, когда умер мой отец. Это было местное, восточное имя, но решил забыть его. И хотя эта страна, моя родина, я не дорожу ею. Меня держит здесь только замок, построенный моим отцом, и его могила, на которой я еще ни разу не был.

– Послушай! Ты ведь можешь вытащить оттуда свою мать. Я только сейчас сообразил, – неожиданно воскликнул Такеши.

– Вот иблисова кость! Клянусь клинком, ты прав. Знаешь, я так привык жить в одиночку… Я почти не помню ее. Меня забрали совсем маленьким. С тех пор я ее не видел.

– Но попытаться стоит.

– Ты прав. Она заслужила возможность провести последние годы жизни не в клетке, а в собственном доме. Рядом с сыном. Знаешь, мне стыдно. Все эти годы я даже не интересовался, как она и жива ли вообще. Надеюсь, она простит мне это.

– Она мать. Вытащи ее оттуда, окружи заботой и любовью, и она просит тебе все. Ведь ты не мог просто прийти во дворец и потребовать свидания с ней, а потом вообще стал вне закона. Поверь, она поймет и простит. Она твоя мать.

– Я должен догнать Топ-Гара. Прости, друг, но мне надо спешить, – быстро проговорил юноша и сломя голову кинулся к лагерю. Спустя несколько минут он мчался по степи так, словно за ним гналась вся нечисть преисподней.

Весь день после проведенной в беседке ночи Юко отсиживалась в своей комнате, боясь высунуть на улицу свой крохотный нос. Ей казалось, что стоит только кому-то заговорить с ней, и он сразу все поймет. Словно все то, что с ней случилось, написано у нее на лбу.