Увидев, что его любимое оружие погибло, Живоглот взревел и, вскочив на ноги, кинулся на противника голыми руками. Было просто невероятно, что такая огромная туша может двигаться с такой скоростью.

Противник Живоглота, увидев, что несущийся на него наемник безоружен, быстро перекинул гердан в левую руку и нанес удар кулаком. Над лагерем раздался глухой удар, какой можно услышать на бойне, когда кувалдой бьют в лоб быка. Реакция Живоглота была такой же. Утробно охнув, огромный наемник рухнул в полный рост. Силу этого падения почувствовали все стоявшие рядом, когда земля ощутимо дрогнула.

Поднеся к лицу кулак, кузнец Разман покрутил им перед глазами и с довольной улыбкой произнес:

– Вот так оно привычнее будет, и убивать не надо.

– М-да. Не хотел бы я попасть тебе под горячую руку, – усмехнулся один из ветеранов, удивленно рассматривая лежащего в беспамятстве наемника.

– Да уж. Лучше не надо, – ответил кузнец, выразительно оглядев ветерана сверху вниз.

Разглядев нападавших, Ал-Тор вышел из-за камня и, тенью проскользнув к своему месту, замер, ожидая, что ветераны будут делать дальше. Ему стыдно было признавать, что старикам пришлось в очередной раз рисковать жизнями ради его спасения. Судя по ярости прошедшей схватки, кому-то из них наверняка сильно досталось.

Когда безумство боя улеглось, ветераны вспомнили, ради чего все затевалось и, убрав оружие, принялись обыскивать лагерь. Действуя быстро и методично, они обшарили весь лагерь, но юношу так и не нашли.

Сидя в тени валуна, тот тихо злился на самого себя, проклиная свое пленение и трусость, не позволившую ему бежать раньше. Наконец, собравшись с духом, он вышел из своего убежища и окликнул искавших его ветеранов.

Окружив хозяина, те наперебой принялись поздравлять его с быстрым освобождением и хорошей добычей. Дождавшись, когда восторги стихнут, юноша медленно обвел взглядом друзей и отойдя назад, медленно поклонился.

– Что вы делаете, мастер!? – раздался дружный растерянный возглас стариков.

– Простите меня, друзья. Я повел себя как мальчишка, заставив вас рисковать жизнями. Я должен был быть внимательнее, когда повстречался с наемниками. А я от злости забыл про все на свете и получил за это по своей дурной голове.

Сообразив, за что он просит прощения, ветераны дружно принялись ему возражать, подняв такой шум, что оставшиеся с лошадьми коневоды галопом примчались к месту боя. В конце концов один из десятников рявкнул команду, и ветераны разом замолчали, быстро перестроившись в каре.

Убедившись, что команда выполнена, десятник шагнул к Ал-Тору и, чуть помедлив, сказал:

– Мастер, вы не должны винить себя в том, что случилось. Это не ваша вина. Наемники пришли за вашей головой, и они почти получили ее. Но действовали они из собственной жадности. Не вы предлагали деньги, и не вы объявляли эту охоту. Что же касаемо наших жизней, то все еще проще. Мы дали клятву и сдержим ее, что бы ни случилось.

Неужели вы думаете, что кто-то из нас не знал, на что шел, когда отправился в этот поход. Да, мы потеряли троих, но их гибели можно только позавидовать. Они умерли, как должны умирать солдаты, в бою, с оружием в руках, сражаясь за своего мастера.

Больше того, мы все благодарны судьбе за это приключение. Мы снова вспомнили, что мы не кметы, а гвардейцы. Сегодня мы уничтожили почти полную сотню, потеряв только троих. А это значит, что старые псы еще способны надрать уши волкам. Наука капитана Расула не пропала даром. – Десятник улыбнулся, и все ветераны разразились дружным ревом одобрения.

Убедившись, что спорить бесполезно и переубедить ветеранов не удастся, Ал-Тор махнул рукой и сдался. В конце концов, десятник был прав. Они знали, на что шли. Решив прекратить бесполезный спор, юноша осмотрелся и, подумав, решил сделать хоть что-то, что доставит удовольствие не солдатам, а просто людям. Посмотрев на говорившего десятника, он мысленно усмехнулся и приказал:

– Ну, раз вы все еще гвардейцы, то с этой минуты, ты, десятник Топ-Гар, становишься сотником. Соберите оружие, лошадей, амуницию и приготовьте все к обратному маршу. Осмотрите всех, пленных не брать. Нам не нужны посторонние в замке.

– Простите, мастер, – неожиданно подал голос кузнец. – Вы сказали, не брать пленных, а как быть с этим чудом? – он указал на сидящего с растерянным видом Живоглота.

– Дайте воды, еды, всыпьте плетей и пусть убирается. Мне он не нужен. Таким чудовищем только детей пугать. Да и сам он не захочет сменить жизнь наемника на жизнь честного крестьянина. Он слишком привязан к своему сотнику. Даже не знаю, отчего это, но он ходил за Деметрисом как собака, даже в рот заглядывал. Хотя сам Деметрис относился к нему действительно как к собаке. То по загривку потреплет, то пнет пару раз.

– Он дважды спас мою шкуру. Сначала выкупил с галеры, а потом не позволил бросить в горах, когда мне всадили стрелу в спину, – неожиданно проговорил Живоглот, медленно поднимаясь на ноги.

– А в кого целил стрелок? – небрежно спросил Топ-Гар, подмигивая Ал-Тору.

– Не знаю, – растерянно пожал плечами Живоглот. – Мы шли по козьей тропе. Он был передо мной, а остальная сотня следом.

– Это он приказал тебе идти за ним?

– Ага. Сказал, что тропа может обвалиться, если пойду последним, как обычно.