Баоцин поспешно вышел из гостиницы и побежал в сторону реки. Он знал, что Тюфяк любил сидеть у воды, и сразу его нашел. Тот сидел на большом камне и перебирал струны. Получалось, таким образом, что Тюфяк соглашался аккомпанировать. Баоцин радовался – целая гора упала с его плеч. Он отправился в гостиницу завтракать. Все вопросы быстро и успешно разрешались. Имея аккомпаниатора, можно было не полагаться во что бы то ни стало на Сяо Лю.

Баоцин и Сюлянь вступили в Организацию по сопротивлению Японии. Эта организация собиралась ставить пьесу в трех действиях. В антрактах между действиями должны были выступить члены семьи Фан. Баоцин был очень взволнован и обрадован.

Шофер автобуса, пришедшего из Чунцина, достал газету. Баоцин просмотрел программу спектаклей, и сердце его учащенно забилось. Он увидел свое имя, имя старшего брата и Сюлянь. Был использован крупный шрифт и уважительные обращения «господин» и «госпожа». Он, как школьник, громко кричал, показывая газету домочадцам. Тюфяк и Сюлянь разделяли его радость.

Тетушка же язвительно заметила:

– Ну и что с того, что тебя называют господином? – В ее голосе слышалась издевка. – Все равно за транспорт нужно будет платить самим!

В день представления они встали очень рано и оделись во все лучшее. Сюлянь надела светло-зеленый новый шелковый халат и туфли, а косички повязала белыми бантами. После завтрака она долго училась ходить, не виляя задом. Выступать с настоящими актерами на одной сцене – дело серьезное. Ходить нужно, опустив руки, спину держать прямо, это не так-то легко.

Тюфяк побрился. Делал он это редко, но на этот раз старался особенно, не пропустив ни волоска. Наконец подправил виски и затылок. Он надел темно-синюю куртку, которая удачно гармонировала с серым халатом брата. Чтобы подчеркнуть свою элегантность, он подвязал брюки у щиколотки длинной широкой шелковой тесьмой.

Около полудня они оказались в городе. Баоцин собирался пригласить брата отобедать, как-то отблагодарить за помощь в осуществлении этой прекрасной идеи. Однако

Чунцин после бомбежек был настолько пустынным, что у них сразу же пропал всякий аппетит. Часть сгоревших домов была отстроена заново. В некоторых местах вместо домов по-прежнему виднелись лишь груды мусора. Кое- где остались только стены. Люди с помощью тростника пристроили к ним небольшие навесы и занялись торговлей. Кругом ужасающие раны войны, всюду груды обгорелого кирпича н битой черепицы. Баоцину казалось, что у него перед глазами лежит гигантский труп, покрытый зияющими ранами. Его знобило. Все же нужно было хоть немного поесть, чтобы подкрепить душу и тело.

Ош зашли в небольшой ресторанчик, сытно пообедали, после чего отправились в театр, чтобы встретиться со своими новыми коллегами – настоящими актерами, в большинстве своем молодыми.

Завидев братьев Фан, все поспешили им навстречу. Актеры и актрисы называли их «господами», что доставляло им большое удовольствие. Уж больно это не было похоже на представления по найму, где тебя принимали за прислугу.

Как только поднялся занавес, руководитель театральной труппы пригласил Баоцина с братом сесть у края сцены и посмотреть спектакль, Баоцин еще никогда не видел драматического спектакля. Он думал, что раз это пьеса, значит, обязательно на сцену один за другим будут выходить актеры и рассказывать совершенно непонятные вещи. Кто же знал, что все, оказывается, не так. Артисты говорят так же, как у себя дома или в чайной. Баоцин обратил внимание на то, что актеры играли очень естественно и их мастерство покорило зал. Это было поистине захватывающее зрелище! Баоцин сидел выпрямившись и затаив дыхание. Не было ни красочных одеяний, ни сотрясавших слух гонге® и барабанов. Обыкновенные люди играли обыкновенных людей.

Баоцин шепнул брату:

– Вот что такое настоящее искусство!

Тюфяк кивнул головой.

– Вот именно, настоящее искусство.

Сюлянь была просто заворожена. Все это так отличалось от того, что она делала сама. Она привыкла петь сказы и никогда не думала, что можно передавать сюжет еще и таким образом. И хотя перед ней шло представление, это была сама жизнь. Она чувствовала, что действие захватило зрителей. Вот здорово, если бы она могла так играть!

Опустился занавес. Подошел симпатичный молодой человек, поклонился.

– Госпожа Фан, ваш выход, – и , улыбаясь, тихо добавил: – Не торопитесь. Наш реквизит такой старый и тяжелый; чтобы сменить декорации, требуется масса времени.

Тюфяк вышел на сцену очень сосредоточенным, Сюлянь следовала за ним. Перед занавесом поставили стол, стул и барабан на подставке. Тюфяк встал лицом к зрителям и принял позу аккомпаниатора. Медленно, с самым серьезным видом он завернул рукава, почесал затылок и начал играть.

Зал гудел, зрители разговаривали. На мгновение Тюфяк растерялся, но потом продолжил свою игру. Он не понимал и не знал, что театральный зритель не прочь во время антракта передохнуть. Кроме того, зритель прежде не видывал исполнителей сказов под барабан и потому не обращал внимания на то, что происходит перед занавесом во время смены декораций. Увидев, что на сцену вышли мужчина и девушка, в зале на секунду изумились и некоторое время поглядывали в их сторону. Девушка была небольшого роста и почти без грима. Откровенно говоря, при таком ярком освещении вообще нельзя было различить черты ее лица. Был виден лишь длинный зеленый шелковый халат и маленькая круглая луна над ним.

Два-три человека из передних рядов встали и вышли в фойе. Кто-то подзывал продавца арахисом, кто-то обсуждал сюжет пьесы или пересказывал последнюю военную сводку. Все сходились во мнении, что пьеса весьма недурна. Однако в чем же ее главный смысл? По этому поводу шли жаркие дебаты.

Тюфяк закрыл глаза. Его охватила жуткая злость! Эта люди просто дикари! Он перестал играть. Сюлянь продолжала петь. Сегодня она была госпожой Сюлянь и пришла, чтобы исполнять сказы, поэтому она должна петь дальше. Нельзя ударить лицом в грязь перед таким большим количеством незнакомых ей людей. Она продолжала петь, а гул в зале нарастал. Сюлянь внесла поправку по ходу выступления, пропустив пару отрывков, затем положила барабанную палочку, поклонилась невоспитанной публике и ушла со сцены. За кулисами расплакалась.