— Добро пожаловать домой, мистер Уинслоу, — пропел он, отступая в сторону.

— Привет, Уитэмс. Моя мать все так же плохо с вами обращается?

Дворецкий явно был шокирован.

— Разумеется, нет, сэр! Миссис Уинслоу никогда ни с кем плохо не обращается! Ведь она леди! — Он тихонько закрыл дверь. — Миссис Уинслоу просила меня передать, что она очень скоро спустится вниз. Остальные гости уже в гостиной.

— Остальные гости? — удивился Хант, в изумлении подняв брови.

По традиции, воскресные обеды объединяли только троих — Алтею, Глорию и его самого.

— Да, сэр, — подтвердил Уитэмс. — Здесь младшая миссис Уинслоу, губернатор Рэндл и мистер Дракер.

— Понятно, — бесстрастно констатировал Хант, пересекая большой вестибюль.

«Мама призвала на помощь тяжелую артиллерию», — подумал он. Хант даже улыбнулся про себя. Иногда мать и вправду лучше знает, как поступить. Особенно, когда следует склониться перед законом.

Ведь кто лучше опытного адвоката разбирается в законах?

Илай Дракер. Друг семьи. Доверенное лицо. И великолепный адвокат. Он всегда занимался семейными делами, насколько Хант помнил. Он был старшим партнером в компании «Дракер, Мэйсон, Степлтон и Лавлейс», самой могущественной и престижной адвокатской конторе Сан-Франциско. Достаточно было только упомянуть его имя, и это всегда заставляло людей подумать дважды.

Хант хмыкнул про себя. «Бедная Глория, — пожалел он жену. Потом его губы сжались. — Вот уж действительно, бедная Глория!» Если кто и может о себе позаботиться, так это его супруга… В очень скором времени, его бывшая супруга.

Он увидел ее сразу же, как только вошел в гостиную. Младшая миссис Уинслоу стояла возле одного из французских окон, с бокалом в одной руке и сигаретой в другой. Она судорожно затягивалась и пускала дым на улицу. Глория не слышала, как вошел Хант.

Не слышали этого ни Илай Дракер, ни губернатор Рэндл. Они сидели рядышком в позолоченных креслах у горящего камина. Их головы сблизились, в руках широкие толстые стаканы, мужчины что-то обсуждали, понизив голос.

Но приход Ханта не остался совершенно не замеченным. Два пекинеса Алтеи свернулись калачиком на канапе напротив беседующих мужчин. Они разом подняли головы, подозрительно втянули воздух и негромко зарычали. Потом собаки спрыгнули на пол, пронеслись по роскошному ковру и затявкали изо всей мочи, подпрыгивая у ног Ханта.

Мужчины подняли головы.

— Хант, мальчик мой! — сердечно прогудел губернатор, тяжело поднимаясь на ноги и протягивая руку.

— Губернатор, — приветствовал его Хант, обмениваясь рукопожатием с этим крупным человеком. Потом он повернулся к адвокату. — Мистер Дракер, здравствуйте.

— Добрый вечер, Хант, — поздоровался тот. Его рукопожатие оказалось крепким, но равнодушным. — Приятно видеть тебя снова.

За спиной Ханта откашлялся Уитэмс.

— Я могу предложить вам выпить, мистер Уинслоу?

Он развернулся к дворецкому.

— Пожалуйста, Уитэмс. Глоток виски и много, много льда.

Все трое сели, губернатор и адвокат в позолоченные кресла, а Хант на канапе, освобожденное собаками.

— Скажите мне кое-что, господин губернатор, — начал Хант. — Мама пригласила вас сегодня, чтобы заняться политикой выкручивания рук?

Губернатор был искренне ошарашен.

— Вовсе нет! И что это еще за «господин губернатор»? — проворчал Рэндл. — Не стоит быть таким формалистом, Хант. Вам прекрасно известно, что у меня есть имя. Мои знакомые зовут меня Квентином. А друзья называют меня просто Кью.

Хант встретился с ним взглядом.

— А мы друзья? — спокойно поинтересовался он.

Рэндл громко и от души расхохотался.

— Лучше бы нам ими быть, сынок. Вражду мы не потянем. Особенно, учитывая, что мы…

— Что мы что? — раздался с порога звонкий голос Алтеи.

Все мужчины повернулись к ней и встали. Даже Глория выбросила сигарету в открытое окно и быстро подошла к остальным.

Хозяйка дома прошла по ковру навстречу гостям. Она выглядела воплощением совершенства, от искусно уложенных и залитых лаком волос до кончиков отполированных бледно-розовых ногтей и черных лакированных туфель на высоком каблуке. Она надела ярко-красный костюм с крупными черными пуговицами и черную шелковую блузку в белый горошек с отложным воротником. Ее стройные ноги обтягивали ажурные черные чулки. Из украшений она выбрала только простые золотые серьги, крошечные золотые часики и золотой браслет-цепочку. Плюс кольцо с бриллиантом в двадцать карат в форме груши, которого Хант раньше не видел.

Рядом с ней царственно выступала Виолетта, ее любимая собачка, поглядывающая время от времени на Алтею с рабской преданностью. Остальные два пекинеса радостно бросились ей навстречу, изо всех сил виляя шелковистыми хвостами.

Первым Алтея приветствовала губернатора:

— Здравствуй, Кью, — произнесла она и, положив ему на плечи руки, подставила щеку для поцелуя.

— Алтея, ты как всегда отдых для усталых глаз.

— Льстец! — отшутилась хозяйка дома и сосредоточила внимание на старом адвокате.