— Всего хорошего, миссис Кентвелл, — церемонно попрощался он. Англичанин развернулся, и появившаяся Сесилия проводила его из кабинета.

Широкая улыбка осветила лицо Венеции, когда она встала, наклонилась через стол и протянула руку Дороти-Энн:

— Давай пять!

Дороти-Энн хлопнула ладонью по ладони подруги, и они обе расхохотались.

Хант вышел из душевой кабины, яростно растерся полотенцем и стал бриться перед зеркалом в ванной комнате. И все это время он думал о Дороти-Энн. Он ощущал где-то в глубине души сосущее чувство одиночества, и ему очень хотелось, чтобы она была сейчас рядом с ним.

Уинслоу отвел «Ртуть» с Иден Айл в Пуэрто-Рико, а оттуда прямым рейсом вылетел в Калифорнию. Во время полета он мысленно готовился к тому, что скажет Глории о своем намерении развестись с ней. У него в голове проносились разнообразные варианты предстоящей сцены. Хант приехал домой, горя желанием все выложить жене немедленно. Но Глории, как это все чаще и чаще случалось последнее время, дома не оказалось. Когда Уинслоу спросил Родди, дворецкий ответил, что ему неизвестно, где может быть миссис Уинслоу, и этого не знает никто в доме.

И теперь ему отчаянно хотелось, чтобы стычка с женой была уже позади, чтобы прорепетированные им слова уже были сказаны и, как он надеялся, приняты. И более того, ему хотелось обо всем сказать матери и покончить с этим. Но Хант подумал, что честнее поговорить сначала с Глорией.

Хант понимал, что Алтея не сможет воспринять все спокойно. Честно говоря, эта идея приведет ее в ужас. Она так носится с внешними приличиями и с политической карьерой сына, приобретшей для нее колоссальное значение, что слово «развод» станет для нее ругательством. Но Хант также понимал, что в конце концов Алтея смирится. Как только мать поймет, что он уже принял решение и не станет его менять, она примет неизбежное и переварит это.

Хант закончил бритье, достал кое-какую одежду. Он выбрал пару старых свободных брюк и рубашку-поло блеклого голубого цвета. Оделся, сунул ноги в шлепанцы и отправился на кухню. Он подумал, что, может быть, там найдется пиво, и он сделает себе настоящий сандвич, а не его крошечное «светское» подобие, которое готовит прислуга.

Но это ему не удалось.

Внизу, в вестибюле, Хант увидел Глорию. Жена явно только что вошла и собиралась подняться наверх.

Она взглянула на него:

— Ты хорошо выглядишь и загорел, — насмешливо заметила Глория. — Хорошо поработал на солнце, я полагаю?

— На самом деле, тебе совершенно безразлично, чем я занимался, — парировал Хант.

— Точно, — засмеялась жена, — ты все верно понимаешь. Мне все равно. — Вдруг ее глаза вспыхнули гневом. — Но только мне совсем не безразлично то, что пока ты там нежился на солнышке, мне пришлось отправиться в «Каскады» и провести время за ленчем с твоей распроклятой матерью!

Хант проигнорировал ее вспышку.

— Нам надо поговорить, — спокойно сказал он.

— О, Хант, — тяжело вздохнула Глория. — Не сейчас. Я иду к себе. Я устала.

— Это не может ждать. Почему бы нам не выпить по стаканчику в библиотеке?

Глория не стала раздумывать. Мысль о спиртном притягивала, и что бы там ни собирался сказать Хант, это можно будет сдобрить хорошей порцией водки.

— Хорошо, — согласилась она и, повернувшись на каблуках, направилась в библиотеку.

Хант пошел следом за ней.

Там Глория сразу прошла к столику с напитками, налила водку в высокий хрустальный стакан, а потом пальцами, а не щипцами, бросила несколько кубиков льда в свой напиток.

Хант наблюдал за ней.

— Не хочешь добавить тоник или чего-нибудь еще? — спросил он.

Глория фыркнула.

— Зачем же портить хорошую водку? — Она села на обтянутую кожей кушетку, сбросила туфли и вытянула ноги.

Хант приготовил себе шотландское виски с водой и сел напротив жены.

— Твое здоровье. — Глория подняла стакан вверх, а потом одним глотком осушила половину.

Хант не ответил, а лишь отпил немного виски, рассматривая его. Потом поставил стакан, откашлялся.

— Я хочу обсудить кое-что очень серьезное, — начал он.

Брови Глории взметнулись вверх, выражая насмешливый интерес и озабоченность.

— И что же? — легкомысленно поинтересовалась она.

— Наш брак не удался, — снова заговорил Хант, — и…

— Какой у тебя острый глаз, — с саркастическим смешком прервала его Глория. Она снова приложилась к стакану.

— Мне кажется, пришло время нам развестись.

Глория уставилась на мужа. «О, Господи, — подумала она. — Хант надумал это как раз сейчас. Именно сейчас, когда я нашла того, кто избавит меня от него».