И теперь, стоя на плитах пола в залитом солнцем коридоре рядом с кабинетом шефа полиции Суньиги, Хант отодвинул манжет и посмотрел на свои часы марки «Брейтлинг».

— Уже полдень позади, — заметил он. — Вот что я вам скажу. Почему бы мне не угостить вас ленчем?

Мидж Уитмор подняла на него глаза.

— Спасибо, — отказалась она с неподдельной вежливостью, — но мы с мужем лучше останемся здесь. Вы знаете, — женщина сделала жест рукой, — просто на всякий случай.

Уинслоу кивнул.

— Я вас отлично понимаю.

— Но это не должно помешать вам поесть, — заметила ему миссис Уитмор. — Прошу вас, идите на ленч. С нами все будет хорошо.

Он кивнул еще раз.

— Я вернусь примерно через час.

И бросив задумчивый взгляд на дверь кабинета Суньиги, сенатор добавил:

— Кто знает? Может к тому времени, шеф местного гестапо придет в себя?

Мидж Уитмор постаралась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Откашлявшись, она стиснула руки, лежащие на коленях.

— Могу я задать вам вопрос, мистер Уинслоу? — нерешительно спросила мать Кевина.

— Прошу вас, миссис Уитмор, — он обезоруживающе улыбнулся и сделал приглашающий жест, — давайте.

— Я не хотела бы показаться неблагодарной, — медленно начала женщина, явно осторожно выбирая слова, — потому что, видит Бог, мы благодарны вам! — Она взглянула на него с подлинной искренностью. — Это просто… — Мидж как-то неуверенно всплеснула руками.

— Да? — подбодрил Хант.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Вам пришлось столько хлопотать из-за нас. Я только не могу понять, почему. Я хочу сказать, мы ведь никто…

Уинслоу покачал головой.

— Вы ошибаетесь, — он говорил спокойно, убежденно. — Каждый человек на планете что-нибудь из себя представляет. Каждый.

— Да, вероятно, вы правы. — Женщина закусила губу и вздохнула, словно разрываясь между желанием промолчать и что-то сказать. Но потом, как будто не в силах больше сдерживаться, она выпалила:

— Но мы… Мы даже за вас не голосовали!

— Ну и что? — Хант легко улыбнулся. — Это ваше право. Или вы забыли? Мы ведь живем в демократическом обществе, верно? — его улыбка вдруг увяла, и он добавил:

— По крайней мере к северу от границы!

Они оба замолчали, потому что к ним по коридору приближались два полицейских, волочивших старого выпивоху. Хант уступил им дорогу, прижавшись к стене. Джо и Мидж подвинулись на скамье, одновременно повернув колени в сторону.

Трио с шумом протиснулось мимо, оставив позади шлейф из запаха алкоголя и насмешливой безжалостности копов. Хант и Уитморы смотрели им вслед. Один из офицеров нарочно выставил ногу. Пьяный споткнулся, и копы тут же принялись награждать его тумаками.

Мидж моргнула от такой жестокости.

— Господи, — прошептала она. — Эта полицейская грубость! — Ее лицо побелело, когда она взглянула на Ханта. — А ведь этот бедняга совершенно безобиден.

Хант кивнул:

— Да, это верно.

— Тогда почему они с ним так грубо обращаются? Что здесь не так?

— Не место виновато, — напряженно ответил Уинслоу, — а тот, кто здесь всем заправляет.

— Вы хотите сказать…

Сенатор взглянул на Мидж.

— Совершенно верно. Шеф полиции Суньига.

Она смотрела на него во все глаза.

— Но с этим же надо что-то делать! — в ее голосе слышалось глубочайшее возмущение.

— Что-то надо, — согласился Хант. — К несчастью, мы ничего сделать не можем, без того, чтобы не повредить делу освобождения Кевина. Одному Господу известно, какие еще обвинения может выдвинуть Суньига.

Мидж опустила глаза и вздохнула.

— Послушайте, у нас свои заботы, — негромко заметил Хант. — Сейчас вы должны беспокоиться только о Кевине.

Она еще немного посмотрела на свои руки, потом подняла глаза.

— Вы правы, — мягко согласилась миссис Уитмор.

— А теперь мне пора двигаться, — сказал Хант. — А то я могу пропустить ленч. Если хотите, я скажу в отеле, чтобы вам прислали несколько сандвичей.

— О, нет, — запротестовала Мидж. — Спасибо, что предложили, но мы в порядке. Через некоторое время я выйду на улицу и принесу нам что-нибудь. — Она все еще не опускала взгляд. — Видите ли, вы так и не ответили на мой вопрос.