Оля останавливается. Кирилл подбегает к ней.

Олежек! (Протягивает руку.) Здравствуй!..

О л я. Здравствуй.

К и р и л л. Олежек… Ты… Я вот что… Прости ты меня… Нет, я не то хотел…

О л я. Почему ты мне не написал? Почему?

К и р и л л. Я писал. Клянусь! И я тебе сейчас все, все…

О л я. Не надо, Кирилл, не надо. (С трудом сдерживается.) Ты мне только одно… скажи… ты ее любишь? Я не обижусь.

К и р и л л. Олежек!.. Все невероятно… дико… Ты, только ты, одна у меня… Единственная.

О л я (сквозь слезы). Кирилл, Кирилл! Прощай! (Идет к вертолету.)

К и р и л л. Оля…

Оля уходит, не оглядываясь.

Комната Кирилла. Л ю б а ш а сидит у стола, подперев голову руками. Входит К и р и л л. Не раздеваясь, опускается на стул. Закуривает. Напряженное молчание.

Л ю б а ш а. Разденься. Жарко.

К и р и л л. Сейчас уйду.

Л ю б а ш а. Ты ее видел?

К и р и л л. Ольгу? Видел.

Л ю б а ш а. Уехала?

К и р и л л. Да…

Л ю б а ш а. Больше не приедет?

К и р и л л. Нет.

Л ю б а ш а. Что, обо всем договорились?

К и р и л л. Да. Договорились.

Л ю б а ш а. Ну, будь же ты человеком, Кирилл, расскажи!..

К и р и л л. Нечего рассказывать. Она не стала говорить со мной. Я так и знал. А в общем — правильный поступок.

Л ю б а ш а. Скажи, здорово я тебе осточертела?

К и р и л л. А вот это уже, как говорят, запрещенный прием.

Л ю б а ш а. Значит — здорово. Проклятая штука любовь… И кто ее выдумал!

К и р и л л. Что, на лирику потянуло?

Л ю б а ш а. Какая там лирика, когда сердце болит…

К и р и л л. Думаешь, сердце только у тебя?

Л ю б а ш а. Зачем же так?!

К и р и л л. Ну, почему ты не отослала письмо?

Л ю б а ш а. А почему тебя это так беспокоит! Или хочешь перед Ольгой остаться святым и чистеньким?

К и р и л л. Да дело совсем не во мне. Получи Ольга письмо, она сюда ни за что не поехала бы! А так… Это же черт знает что… Нахамили хорошему человеку.

Л ю б а ш а. Исправить не поздно. Напиши новое письмо.

К и р и л л. Знаешь что, Любаша, нам нужно поговорить.

Л ю б а ш а. Нужно! О нас, да?

К и р и л л. Да.

Л ю б а ш а. Ну, говори. Только говори все, что думаешь. Не жалей меня. Хотя и так все видно, как на ладони.

К и р и л л. Не клеится у нас, Оля.

Л ю б а ш а. Знаю. Даже звать меня стал Ольгой… Эх, Кирька, Кирька, сломал ты мою жизнь.

К и р и л л. Не будем искать виноватого. Ни к чему… Хотя верно… И не только твою…

Л ю б а ш а. Может, тебе плюнуть на все условности и поехать.

К и р и л л. Для меня дороги туда нет. (Пауза.) Ты не обижайся, но нам с тобой ни к чему кривить душой. Живем мы и живем себе, вроде тихо-мирно, а радости никакой…

Л ю б а ш а. Ты за меня не расписывайся… Впрочем, все правильно. И что же ты предлагаешь?

К и р и л л. Мне надо уйти. Отсюда.

Л ю б а ш а. Куда?

К и р и л л. Найду место. Временно поживу в конторе.

Л ю б а ш а. Я не то подумала… А может, мне уехать?

К и р и л л. Зачем? Мы же не враги с тобой.

Л ю б а ш а. А затем, что я не могу так. Я не смогу. Это будет не жизнь, а пытка. Понимаешь? А уеду куда-нибудь подальше, может, с глаз долой — из сердца вон. Решено, Кирька, я уеду. Все! Так оно и должно быть.

К и р и л л. Не решай сгоряча.

Л ю б а ш а. Если признаться тебе, я уже не раз думала об этом. Только тебе не говорила.

К и р и л л. Ну, смотри… Я пошел.

Л ю б а ш а (механически). Будь здоров.

Кирилл уходит.

(Смотрит ему вслед.) И куда бы я ни уехала, никогда тебя не забуду… До смерти… Как хорошо, что ты ничего не знаешь. И не узнаешь! Пусть эта бабья радость будет только моей.

Комната Ходосов. Обстановка почти та же, что и в четвертой картине. О л я собирается уходить. С в и р и д о в а, стоя у окна в грустной задумчивости, следит за ней.