Место действия — Южный Урал.

Время действия — начало шестидесятых годов.

Летний день. Комната в доме Свиридовых. Три двери: одна слева, другая прямо и третья справа. Обстановка современная.

Сидя у стола, С в и р и д о в а пишет.

С в и р и д о в (входя). Послушай, Наташенька, знаешь, что я хочу предложить?

С в и р и д о в а. Под воскресенье поехать на охоту.

С в и р и д о в. А ты не смейся.

С в и р и д о в а. Пожалуй, и теперь не удастся, но уже по моей вине. Ночное дежурство.

С в и р и д о в. Ночами надо бы дежурить молодым врачам… А у вас…

С в и р и д о в а. Алеша, что с тобой?

С в и р и д о в. Со мной? Ничего.

С в и р и д о в а. Но я же не слепая. Ты из института пришел весь какой-то взбудораженный.

С в и р и д о в. Ничего подобного.

С в и р и д о в а. Алеша, и ни слова о своем докладе.

С в и р и д о в. А-а! Ученый совет одобрил.

С в и р и д о в а. Ну и слава богу.

С в и р и д о в. Как только получишь отпуск — в путь!

С в и р и д о в а. Опять по степям?

С в и р и д о в. Маршрут на этот раз — от Гурьева до Челябы.

С в и р и д о в а. Пожалуй, не только месяца — лета не хватит.

С в и р и д о в. Но ничего не поделаешь, надо. Зато потом кто-нибудь, может, добрым словом вспомнит. Скажут — все-таки не зря жили эти люди. (Оживляясь.) Нет, ты подумай, шли века, менялись поколения, все, все менялось! Только земли этого необъятного края оставались для людей чем-то вроде злой и капризной колдуньи: захочет — обогатит, но чаще насылает казни египетские. (Полушутя, грозясь пальцем.) Нет, мы тебя укротим, переделаем в добрую и щедрую фею. Словом — скоро в путь!

С в и р и д о в а. Но снова без отдыха…

С в и р и д о в. Да… Вот видишь? Я об этом совсем… Живодер и эгоист! Прости, Наташенька. Ты, конечно, устала.

С в и р и д о в а. Да разве я о себе? У тебя же начало сдавать сердце. Будто сам не знаешь.

С в и р и д о в. Сердце, товарищ доктор, тоже распускать не следует, а то сядет верхом и поедет! (Уходит в кабинет, возвращается с ружьем и шомполом.) Где флакон с маслом?

С в и р и д о в а. На кухне, в шкафчике.

Свиридов уходит в дверь слева. Свиридова продолжает работать. Чуть приоткрывается дверь, сначала показывается голова О л и, затем и вся она; на ней светлое платье, легкие босоножки, она вся светится радостью, счастьем. Крадучись, Оля бесшумно подходит к матери и закрывает ей ладонями глаза.

(Деланно строго.) Не понимаю, как могли эту ветреную девчонку принять в аспирантуру.

О л я (стремительно обнимает мать). Ага, узнала, значит, узнала?!

С в и р и д о в а. Больше никто так не может.

О л я (опускается на диван). А я совсем закупалась… Вода в Урале знаешь какая? Вылезать не хочется. Я тебя завтра обязательно утащу с собой. И не отказывайся, не поможет.

С в и р и д о в а. Есть хочешь?

О л я. На углу три пирожка проглотила…

С в и р и д о в а. Здравствуйте пожалуйста.

О л я. Проголодалась! Иду — еле ползу… и вдруг — пирожки. Со щавелем! Даже голова закружилась.

С в и р и д о в а. Бедный ребенок, родители, должно быть, не кормят…

О л я (с деланной грустью). Да-да! Это так ужасно! (Со смехом обнимает мать.) Меня никто не спрашивал?

С в и р и д о в а. Звонил Кирилл Ходос.

О л я. Давно?

С в и р и д о в а. Первый раз — вскоре как ты ушла. Потом, должно быть, часом позже.

О л я. Если Ходоса примут в аспирантуру, хороший выйдет из него ученый. Он любит свою работу… Когда я приехала в колхоз на практику, то прежде всего спросила, где агроном… В степи! Поехала. Нашла. На комбайне. Дождалась… Он начал беседу и… заснул. Я, конечно, возмутилась, видя такое неуважение к моей персоне, даже хотела уехать. Оказалось, он вторые сутки без смены… Вот так! А папа где?

С в и р и д о в а (значительно). Охотник готовится в путь! Десятый раз подряд чистит ружье.

С в и р и д о в (входит с ружьем в руках). Оля? Здравствуй!

О л я. Приветик! «Скажи мне, кудесник, любимец богов!..» Скажи, как дела Кирилла Ходоса. Приняли в аспирантуру?

С в и р и д о в (помолчав). Нет. Отклонили.

О л я (удивленно). Не может быть!..

С в и р и д о в. Да. Отказали.