Шрифт:
– Это два участка. А ты сказала, что остался шестьдесят один.
– Там есть место для ДжоДжо.
Настала моя очередь проявить дипломатичность.
– Она горюет, как и все остальные.
– Ты слишком добр.
– Как и сказал раньше. ДжоДжо мне нравится.
– Она только что получила от ворот поворот.
– От ворот поворот?
– Эта дама была просто его увлечением, – Клэр скрестила руки. – Детей у них нет, и теперь она съезжает из родового дома. Она не одна из нас.
– Несправедливо.
– С собакой было бы куда проще, если папочке нужна была сучка.
Мои попытки посеять мир летели под откос. Настало время испробовать прагматичный подход.
– В Фонде Пальметто вы с ДжоДжо на равных.
– Потому-то ты и нужен мне в правлении.
Я не представлял, что сказать. Вместо того снова пригубил вина, и мы вдвоем погрузились в молчание. Я – думая о предстоящей работе и гадая, что же произошло с дамой, в детстве дружившей со всеми напропалую. Клэр – переживая из-за отца и его жены.
И впервые в жизни я почувствовал себя одним из своих. Вот только теперь не был уверен, что бомонд старого Чарльстона, предмет вожделений моего детства, мне подходит. Спустя уйму времени Клэр подвинулась по скамейке и положила голову на мое плечо. Почувствовав, что тело ее вздрагивает, я понял, что она плачет.
– Чувствую себя просто дерьмово, – всхлипнула женщина, будто добавляя к своим слезам восклицательный знак.
Что может сделать друг?
Кто дает мало, тот и получает мало. Кто помогает, тот может и попросить о помощи. Нужно больше общаться. Раскрывать душу другу. Так говорит Энни. Как и мой психотерапевт. Они считают, что при моей восприимчивости выходить в люди нечего и думать. И велят мне перестать «строить из себя O’Рурка».
Вообще-то так выражается Энни. Мой мозгоправ в жизни такого не скажет. Они говорят, что раскрываться перед друзьями, чтобы выдать некоторые из своих слабостей – в порядке вещей. Но я не знал толком, что делать.
Здесь, в саду я обнимал плачущую подругу. Кажется, даже поинтересовался у нее: «Ты в норме?»
Вроде бы она ответила, но что – не помню. Мы долго сидели, и ночь становилась холоднее с каждым часом. И я перестал осуждать Клэр Кинкейд или пытаться понять, в кого она превратилась.
Мы прикончили бутылку вина. Помнится, последнее, что я сказал перед возвращением в отель, было:
– Мы сдюжим.
Глава четырнадцатая
Южная Бэттери-стрит
Пятница
Поутру, закинувшись тремя таблетками «Адвила», я сидел с ДжоДжо на галерее второго этажа родового дома Палмера Кинкейда. Потолочные вентиляторы все кружили и кружили, взбивая мешанину из пыльцы амброзии и москитов. Мы потягивали капучино, устремив взгляды на обширную Чарльстонскую гавань. Ее такса Холи спала на спине, растопырив лапы и видя во сне, как ей почесывают брюхо.
Я испытывал СДВГ [38] , в голове моей беспорядочно клубились мысли вчерашней ночи и раннего утра. Противопохмельное средство еще не полностью подействовало. Я пытался сосредоточиться. Но морские виды – подернутые рябью воды и изредка проплывающие парусные яхты – все время меня отвлекали. На чарльстонцах, решил я, лежит уникальная ответственность. Старинные семьи не столько владеют городом, сколько тащат его в современность, как бы тот ни сопротивлялся.
Вдали виднелся форт Самтер – то самое место, где войска Конфедерации впервые атаковали северян в 1861 году. Остров показался мне предвестником грядущего. Вполне может статься, что в качестве попечителя Фонда Пальметто я вот-вот ввяжусь во вторую гражданскую войну. Потому-то и пришел повидаться с ДжоДжо.
38
СДВГ – синдром дефицита внимания/гиперактивности. Одна из самых актуальных проблем нейропедиатрии. Дети с синдромом дефицита внимания отличаются нормальным или даже высоким интеллектом, но успехами в школе не блещут. Такова официальная формулировка. Но при взгляде на нынешнее общество поневоле заподозришь, что их низкая успеваемость – не вопреки, а благодаря высокому интеллекту.
– Как ты, ничего?
– Примерно как и следовало ожидать, – непроницаемо черные очки ДжоДжо скрывали глаза, будто повязка. – Не могу поверить, что Палмера больше нет.
– Я тоже.
– Он любил ходить под парусом по ночам, – заметила она с грустью в голосе и обратила лицо к морю. – Приходил домой под утро, за милю разя креветками, солью и винным перегаром. А этот дурацкий соус-коктейль! Он выводил меня из себя.
Помолчав, ДжоДжо отхлебнула из своей чашки. Я не отозвался ни словом, просто слушал. Вообразил, как ее карие глаза обшаривают гавань, отыскивая воспоминания о Палмере у руля «Забияки». А может, она думала о ребенке, которым они так и не обзавелись. Слова Клэр, сказанные вчера ночью, все еще вертелись у меня в голове:
«Детей у них нет, и теперь она съезжает из родового дома. Она не одна из нас».
– Палмер будил меня, – продолжала ДжоДжо, – и я, одуревшая спросонья, толком не оклемавшись, подымала хай. А сейчас все бы отдала, чтобы те дни вернулись. Я его обожала.
– Не стоит бичевать себя.
Солнечные очки скрывали половину ее лица – высокие скулы и безупречную кожу золотистого оттенка, очень мягкую и гладкую. Мне хотелось, чтобы она сняла эти чертовы шоры. Хотелось понять, о чем она думает.