— Это точно.

 — Дело в том, что если ты возьмешь Адама к себе, он будет в большей безопасности, чем сейчас, но он все равно не будет полноценным человеком.

 — Что это значит?

 — У него нет никаких документов. А как только он их сделает, его отнимут у тебя. Все будет очень похоже на твою жизнь после того, как Кэтрин взяла тебя. Он не сможет ходить в школу. Он не сможет пойти в больницу, если получит травму. Ты, наверное, даже не сможешь отвести его к врачу для обследования.

 — Это не то, о чем сейчас нужно беспокоиться в первую очередь, Сара.

 — Нет, но моя точка зрения...

 — Да, я вижу твою точку зрения, — сказал он устало.

— Это не самый лучший выбор для него. Даже, если ты думаешь приютить его, пока он просто не сможет воссоединиться со своим отцом. Даже, если бы мы имели какое-либо представление, когда это произойдет.

 Он провел рукой по волосам.

— Так что же ты предлагаешь мне делать?

 Она взяла стопку распечаток.

— Честно говоря, я уже отчаялась. Пока сегодня я не нашла место под названием «Сэйф Хаус». Он выглядит иначе. Лучше, чем другие, которые я видела, хотя у меня есть и другие варианты, если ты хочешь обсудить их. Во всяком случае, «Сэйф Хаус» является пропагандистской организацией.

 Он не взял распечатки, хотя она пыталась передать их ему.

— Пропаганда?

— Он был основан пять лет назад бывшей проституткой.

— Проституткой? — выпалил он.

— Некоторые люди, на самом деле, смогли выйти из секс-бизнеса и сделать что-то по-настоящему стоящее в своей жизни, Райан.

 Ее тон оскорбил его.

— Не переводи тему на меня, Сара. Не сейчас.

 Она подняла руку.

— Хорошо. Я согласна. Давай сосредоточимся на Адаме.

 Он покачал головой.

— Слушай, я понимаю, что ты имеешь в виду, но я помню, что «пропаганда» значила раньше, когда я был...

 — Они не собираются отправлять его туда, куда он не захочет идти, Райан. И они не собираются сообщать о нем или передать его кому-либо. Они просто консультируют, защищают интересы, оказывают медикаментозное лечение, обучают, обеспечивают работой, распределяют на место.

 — «Распределяют» означает отдать обратно органам социальной защиты. Ни в коем случае, Сара.

 — Не обязательно.

 — Он не хочет этого. Я не хочу этого для него.

 — Та женщина, с которой я разговаривала, Изабель, говорит, что они не заставляют никого никуда идти. Они прислушаются к мнению Адама.

 — Ты рассказала им об Адаме? — спросил он.

 — Нет, я сказала им, что ты заинтересовался мальчиком на улице и захотел помочь ему, но не знаешь, что делать. Я сказала им, что ты пойдешь туда первым, и если тебе понравится место, то...

 — Ты сказала, что я пойду туда?

 — ...потом уже ты поговоришь с мальчиком о поездке туда для разговора.

 Он настаивал: — Я не собираюсь принуждать его иди к кому-то, Сара.

 — Конечно, нет. И они не будут просить тебя об этом. Вот почему я подумала, что сначала ты с ними встретишься. Они поговорят сначала с тобой, и если тебя все устроит, они поговорят с Адамом. Если он захочет уйти, они позволят ему уйти. — Когда он посмотрел на нее с подозрением, она сказала: — Эта женщина, с которой я говорила сегодня, Изабель, ждет тебя завтра в два часа.

 — Ты меня записала на встречу?

 — Это мне показалось хорошей идеей, — сказала она с оттенком раздражения.

 Он сказал первое, что пришло ему в голову: — Я не могу пойти завтра после обеда. Я буду работать.

 Он мог сказать по выражению ее лица, что это было не то, что нужно было сказать.

— Не дай Бог, — сказала Сара, — спасение жизни Адама испортит тебе встречу в среду во второй половине дня.

 Он вздохнул.

— Это не так.

— Тогда как?

 Он покачал головой. — Такие места, как это ...

— Ты ничего не знаешь об этом месте, Райан! Такого не было, когда ты был беспризорником! Изабель уделила мне десять минут из своего напряженного рабочего дня, чтобы рассказать об этом, и я верю ей, когда она говорит, что они не собираются схватить Адама и заставить его находится под опекой, в приемных семьях или любой другой ситуации, в которой он не хочет быть. Теперь ты думаешь, что я такая наивная идиотка, что ты не можешь доверять мне...